Чтение онлайн

— Сначала мальчишки не обращают внимания, что ты девочка, а потом не разрешают вмешиваться в их мужские дела, указывая на кухню, — усмехнулась Лисса. — Поэтому я всегда хотела иметь сестренку, а не четырех братьев.

— В этот год Хранитель Башни должен был посвятить меня в маги, окропив водой из магического источника, и дозволив тем самым войти в святилище, где приносят жертвы Нопсидону и Уритрею — Береговую Башню, — вновь заговорила Двина. — Но случилась беда. Всеми любимый царь скончался от болезни. С древнейших времен, как наши предки пришли к Черному морю, во главе народа стоял царь мужского пола — сын предыдущего правителя. Лишь однажды был прерван этот обычай, когда Каллар, сын царя Агилирия, погиб в морских пучинах во время бури, спеша на похороны отца из Эрлинии в Гассиполь. Он так и не стал Веллингом, и власть унаследовала Актана, его сестра. Советники и маги наказали царевне в скором времени выйти замуж, не доверяя женщине руководить страной. Самые знатные и богатые женихи из Черноморья и Эрлинии съехались во дворец. И царевна выбрала красивого и богатого мужа. Это был успешный купец, сколотивший за несколько лет целое состояние. Царевна выбрала сердцем, полюбив никому незнакомого молодого торговца. Как рассказывала моя нянька, служившая ещё при дворе Агилирия, перед таким красавцем не устояла бы любая девушка, речи его были искренни, взгляд ясным и благородным. Но никто не знал его происхождения. Какого же было изумление придворных, когда он оказался сыном морийского

государя, покинувший дом из-за ссоры с отцом?! Актана и Релий полюбили друг друга. В согласии и гармонии они прожили всю жизнь. Маги не возражали против свадьбы, узнав о роде жениха. Релий был наследником Мории, и таким образом они мечтали распространить свое влияние на далекие плодородные земли. Во дворце строились грандиозные планы, как черноморцы станут управлять Морией. Тогдашний Хранитель Башни не сомневался, что молодым влюбленным будет не до управления страной, и вся власть окажется в его руках. Но Дарвин, государь морийский, не пожелал мириться с сыном, не приехал на свадьбу и даже отказался от Релия, лишив его наследства. Все поменялось за несколько месяцев. Вместо того, чтобы править морийскими землями, маги сами попали под управление морийца. Сразу же вспомнили проклятье, которое навлекла принцесса-наследница Мория на черноморский народ, но было уже поздно. Релий быстро погасил разгоравшиеся очаги волнений в стране. Он назвал себя черноморцем и поклялся служить этой стране. За годы своего правления он сполна сдержал свои слова. Народ полюбил царя, который навел порядок и расширил границы царства. Соседние эрлинские города стали платить Черноморью подати, прекратились набеги оларов, восточных кочевников. Но царь всегда помнил о проклятии, которое висело над его народом и коснулось даже его детей. У Актаны родилось шестеро младенцев. Первые четыре умерли в раннем детстве, все они после смерти превращались в черных волчат. Царь не находил утешения в своей скорби. Боги не принимали в свое царство тех, кто потерял человеческий облик. На севере страны в Черных горах целые поселки превращались в оборотней, человек становился волком не после смерти, а в течение жизни, принося гибель своим родным и близким. Веллинг устроил большую охоту на полулюдей-полуволков. Но я не успею перечислить все его славные деяния… Царь Релий был сильным человеком и великим правителем. Он был уже стар, когда болезнь забрала его в подземные покои. Ему исполнилось бы шестьдесят пять лет, сорок пять из которых он восседал на черноморском троне в Асоле. Царь не назначил перед смертью наследника. У него осталось два молодых сына. По обычаям нашего народа престол наследует не самый старший, а тот, кого называет Веллинг. Очень часто удел правителя доставался младшему царевичу, которого ожидала ещё долгая жизнь впереди, а старшие братья становились ему верными советниками. Релий же так и не выбрал кому оставить трон в Асоле. На смертном ложе он завещал своим детям избавить страну от проклятия — именно тот, кто это сделает, заслуживает править черноморским народом. При всех придворных и советниках прозвучали эти слова умирающего Веллинга. Потомки осудят или восславят решение царя, но оно немедленно породило раскол в стране, — Двина нахмурилась. Долгий рассказ и старые воспоминания утомили девушку.

— Не дай ей замолчать, — тут же раздалось в голове Лиссы, которая внимательно слушала подругу. — Больше нам не удастся её разговорить. Нам надо знать о ней все, чтобы решить доверять ей или самим выкручиваться из этой истории с рабством.

Лисса зажала солонку в руках. Ланс должен был понять её раздражение и уняться, если он действительно хотел дослушать историю до конца. А иначе она могла лишить его этой возможности, сняв с шеи тяжкий груз очень самонадеянного духа.

— В Гассиполь на похороны Релия съехались вельможи, дворяне, главы городов со всего восточного побережья Южного, или, как мы его называем, Черного моря. Я тоже возвратилась на родину после многих лет путешествий. Я приехала на следующий день после погребения Веллинга. В это время Орелий, его старший сын, при поддержке нескольких влиятельных землевладельцев уже провозгласил себя царем в Асоле. В Гассиполе на всенародное прощание с правителем царевич даже не приехал. Обычно умерших хоронят в закрытых гробах, чтобы их ужасный звериный лик не беспокоил несчастных родственников. Но царь остался человеком после смерти, ибо его кровь не принадлежала нашим предкам. Релий всегда говорил о единении двух народов — морийского и черноморского. Это была его мечта, которой не суждено исполниться, ибо велика пропасть между нами, как между западом и востоком, человеком и зверем. Море объединяло нашу веру, и Релий хотел, чтобы его прах развеяли над морем, как совершают прощальную церемонию в вашей стране.

— Кровь умирающего должна пролиться в землю, к матери всемогущей богини, Теи, а после тело подлежит сожжению, а прах его должно развеять над водой, — перебила Двину Лисса. — Таким образом, говорят таги, душа улетает в безмятежное царство Моря, где ждет своего возрождения, покуда Тайра не одарит мир свежей кровью, накопленной в недрах своей прародительницы.

— Ваша вера отличается от черноморских представлений о смерти, — вздохнула жрица. — Маги помнят, что когда мой народ пришел к берегу моря, названного потом Черным, погребальные костры также полыхали на берегах рек и у другой воды. Но после проклятия, обрушившегося на черноморцев, над землей стали разбрасывать прах сожженных волков, и ужасы звериного обличья возникли наяву, еще до отпущенного срока спуска в царство Таидоса. Люди стали обращаться в волков и нападать на своих собратьев. Оборотни заполонили западные отроги Черных гор, и до сих пор жители тех селений страдают от нечистой напасти. Особенно в полнолуния, человек, ведший до этого праведный образ жизни, может неожиданно обратиться в зверя. В горах не было воды, которая бы уносила в море проклятые останки — так маги объясняют эти обращения, и с тех пор они настрого запретили сжигать тела мертвых. Мы хороним павших в земле, и после поминаем в том месте своих родичей и друзей.

Однако маги порой отваживаются сжигать тех, кто обратился в волка. Запомни, Лисса, прах проклятого становится лекарством в руках просвященного, средством для творения добрых дел, а может послужить оружием в желании достичь своих целей. Маги используют тлен мертвеца для исцеления своих друзей и отравления врагов. Говорить об этом запрещено, свои тела жрецы нередко завещают сожжению, чтобы оставить собратьям опасный порошок.

Простые черноморцы ныне во многом забыли традиции предков. Они считают, что их долг похоронить своего близкого в земле, где он сможет обрести, если не жизнь, то хотя бы тишину и спокойствие на долгое время, пока Уритрей не спустится в темницы Таидоса и не призовет избранных на новые испытания. Орелий не стал нарушать старых обычаев. Тело Релия положили в усыпальницу в подземельях Башни, хотя против этого решения выступил его младший сын. Но меньшой царевич был не в силах и не в праве противостоять брату. Новый царь Орелий взошел на престол без согласия всех советников в городах, без поддержки магов и дружинников, он опирался лишь на нескольких знатных и богатых семей в Асоле. В первые же дни своего правления он велел объявить глашатаям по всем городам и поселкам страны о принятии им титула Веллинга. Он издал приказ о призыве всех мужчин в войска, ибо вознамерился исполнить волю отца и покорить соседние земли и народы, чтобы восславить черноморцев как великих воинов-победителей. Его планы были безграничны — захватить всю Эрлинию, Ал-Мира и Морию. Он говорил, что черноморцев презирают

за их волчий посмертный образ и вид, пускай же на всех землях посеется кровь и семя нашего народа. Орелий объявил, что в покоренных городах черноморцы смогут взять себе трудолюбивых рабов, обширные земли, высокие дома. За последние десятилетия черноморцы не потерпели ни одного поражения, и Орелий красноречиво призывал с площади в Асоле вновь взяться за оружие и доказать, что воины не разучились держать его в руках и доблестно сражаться на поле брани. Люди восторженно приветствовали эти известия. Свитки с его повелениями перечитывались перед толпами каждый день. Таким образом, если до похорон маги и дворяне хранили молчание, то очень скоро были вынуждены принять нового Веллинга, поддержанного народом. Хранитель Башни окропил его священной водой. В нарушение всех традиций эта церемония была совершена в Асоле, а не главном порту Гассиполе, где оставался Ортензий, младщий царевич. Он не собирался приезжать в столицу. Это означало бы, что он признал брата наследником Релия. Возможно, так и было бы. Но Ортек не одобрял его замыслов. Он писал в Асоль новому царю гневные послания с требованиями продолжать мирную жизнь в стране. В Черноморье хватает плодородных земель, высоких гор и быстрых рек на всех, а вот люди исчезают из-за распространения оборотней, из-за того, что боги не слышат наши молитвы. Тяжкое проклятие, висящее столько лет над черноморцами, должно быть разрушено. Такова была воля Веллинга Релия, её необходимо было исполнить в первую очередь. Но Орелий лишь приказывал брату незамедлительно приехать в столицу. В конце концов, за Ортензием прислали вооруженный отряд. Богатые горожане, которые обещали ему помощь и поддержу, вмиг позабыли о своих словах. Царевич нашел приют у моего воспитателя. Вместе мы проводили дни и ночи, обсуждая дальнейшую судьбу родной страны. Меней предупредил юношу о скором аресте и препровождении в Асоль. Он помог царевичу скрыться из города и велел ему отправляться в Эрлинию. Но Ортек был царевичем, а не изгнанником. Он решил исполнить волю отца, привезти в Черноморье живую воду и очистить проклятую кровь. Я знала об его планах, поэтому отправилась с ним.

— Так значит, ты ищешь царевича? — изумленно спросила Лисса.

— Орелий, узнав о бегстве брата, объявил его предателем, лишил всего имущества. Теперь он уже не царевич, — грустно ответила Двина.

— И вы отправились вдвоем в столь опасный путь?

— Путь представлялся не очень опасным, — спокойно возразила черноморка. — Угроза заключалась лишь в возможном разоблачении, поэтому было неразумно брать в спутники непроверенных людей, которые могли предать на каждом шагу. У меня были деньги, да и Меней снабдил царевича золотом на дорогу. Но отправились мы не на юг в эрлинские города, а на север в Тристепье. Там мы остановились у Табара и попросили у него помощи. Ортек не стал раскрывать, кто он, а я написала письмо почерком своего воспитателя, что продолжаю свое обучение и отправляюсь в Межгорье. Табар, выполняя письменную просьбу друга, усадил нас на свой корабль, следовавший с товаром в Мидгар. Оттуда мы планировали на гарунской галере отправиться в Морию. Я бывала в городах Ал-Мира и знаю гарунский язык. Но жители Межгорья отличаются от собратьев на жарком юге. В Ал-Мира гость чувствует себя в незнакомом доме свободнее, чем хозяин, в Межгорье же на незнакомцев смотрят как на возможный источник денег. В порту слуги Табара разболтали, что с ними приехали два чужеземца, молодые черноморцы, которых никто здесь не ждал. Темной ночью нас схватили вооруженные гаруны и в закрытой повозке повезли куда-то. Обращались с нами похуже, чем со скотом. Нас доставили к Одинокому Озеру. Если в Мидгаре ещё соблюдаются законы Ал-Гаруна, по которым рабами становятся лишь по рождению или захваченные на войне, то тут правят работорговцы. Никто не может запретить им продать или купить кого-то. Основной товар здесь — рудокопы, бедные степняки, проданные в рабство своими родичами и сами разорившиеся гаруны. Вот так я оказалась на Озере в первый раз. Дальше ты знаешь мою историю. Меня купил Пакр, на это его уговорила Маган, которая отнеслась ко мне с добротой и помогла выдержать мучения плена. Ортензия посадили в другие подземелья, и я не знаю, каким способом ему удалось сбежать через несколько дней. Покуда нас везли на Озеро, мы обсуждали возможное спасение. Наш путь должен был лежать на север в Минор. Туда я и стремилась попасть, обретя хозяина, который больше слушался меня, чем давал распоряжения, — Двина засмеялась. — Пакр был игроком, и Маган сказала, что за деньги он заключит сделку с самим нечистым духом. Он заплатил Рабаху двести золотых за меня, а друзьям сказал, что выиграл их в камни.

— А откуда у тебя были деньги?

— Маг может и камень превратить в золото, точнее во что-то очень похожее на него. Маган помогла мне приготовить зелье, которое превращало медяк в золотой. Этими монетами он и расплатился с Рабахом. Часть денег осталась у него, но он спустил их в очередной игре. С Пакром мы поладили, я уговорила его устроиться коком на корабль, следовавший в Минор. По дороге в Богар нам пришлось заново зарабатывать на пропитание и жизнь, но я не хочу об этом вспоминать, — Двина замолчала.

— Теперь ты знаешь, где искать своего друга. Ему, наверное, тоже повезло, его купил хороший человек. Быть может он уже в Мории. Только зачем вам искать живую воду?

— Лисса, — Двина внимательно посмотрела в глаза подруги, — мне не нужна живая вода, мне нужен он. Я должна найти его живым и невредимым.

— А как же Дуглас?! — не сдержавшись, воскликнула тайя. Мысли вслух скорее обращались к Лансу, с которым она обсуждала взаимные чувства брата и черноморки.

— А причем здесь он?

— Он ведь любит тебя!

— Он её совсем не любит, — поспешил вмешаться Ланс. — Он просто заботится и защищает её, что сделал бы каждый настоящий мужчина на его месте. Любовь, Лисса, это не просто забота, это что-то ещё.

— Как будто ты можешь чувствовать, чтоб говорить о любви? — Лисса наклонила голову к солонке. Этот жест остановил Двину, которая покраснела от смущения и не знала, что ответить.

— Я надеюсь, что успел полюбить кого-то за свою жизнь, но пока мне не дано вспомнить об этом. А вот все твои чувства передо мной как на ладони: по-моему, ты даже не пытаешься делать вид, что кого-то любишь из близких людей.

— Лисса, ты ещё слишком юна, чтобы говорить о любви, — резко произнесла Двина. Девушка отвернулась от собеседницы и улеглась на кровать.

— Полностью согласен, — добавил Ланс.

В тишине тайя размышляла над рассказом подруги, не обращая внимания на колкости Ланса. Она успеет поквитаться с ним еще не один раз.

— Двина, прости меня. Я не хотела тебя осудить. Скоро ты станешь свободной, и ты бы могла помочь мне и Дугласу…

Девушка терпеливо ждала ответа.

— Об этом я уже подумала, — немного помедлив, ответила Двина. — Я попрошу Табара выкупить тебя и Дугласа у Рабаха. Тогда вы сможете двинуться своей дорогой.

— Мы не оставим тебя! — упрямо заметила тайя. — Сейчас я уже не знаю, куда нам двигаться дальше. Для начала мы должны помочь тебе отыскать следы царевича, а потом пристроимся в каком-то краю.

— Я не ожидал от тебя этих слов, — Ланс опять зашумел в голове. — Неужели, ты, наконец, поняла, что тебе в любом случае в Межгорье и Рудных горах делать нечего?!

— Не пора ли мне вернуться домой? — продолжала Лисса. — На мир я уже посмотрела. Повидала и гарунов, и рудокопов, и степняков, и всякую нечисть, в забытой пещере нашла болтливого духа, давно только не видела отца с матерью. Мы с Дугласом проводим тебя в Морию. Только куда? Мория это не Озеро или город. Государство наше самое большое, в нем человека найти не так-то просто.

— Начнем с Горного перевала? Туда ушли люди этого капитана. Они могут подсказать, где искать черноморского пленника.