Чтение онлайн

Не было ни обрядов, ни жертвоприношений или иной жути. Перкунас просто тронул мой лоб, и метка на спине нагрелась и заныла – а потом все кончилось. Мои чувства можно было описать так: я знала, что где-то есть огромный костер, около которого я всегда могу погреться и зачерпнуть немного его тепла, когда студено не только телу, но и душе. Вот и все. Более никак присутствие бога не ощущалось.

По уговору я теперь должна была жить на границе между мирами Нави и Яви и беречь ее от тех, кто пожелает нарушить древнее равновесие. Сауле выполнила мое пожелание, и теперь посреди Чащи приветливо зеленела крыша моей избушки, в мире людей сожженной Дарганом Громобоем.

Совий явился на порог спустя месяц, после

того как я заступила на свою вечную стражу. Долго молчал, опустив глаза. Мы сидели рядышком на лавке и пили травяной чай. Смотреть на него было больно и радостно в то же время. Марий сдержал обещание и вернул его в Школу. Искра Совия с каждым днем разгоралась все ярче, и я довольно щурилась, разглядывая его багровое пламя с вкраплениями синих лент. Я думала, что Лис приехал попрощаться. Но слова, которые он все же решился сказать, повергли меня в изумление.

Он тряхнул рыжей гривой и убийственно спокойным тоном заявил, что, выбери я Мария, и он свернул бы его холеную шею собственными руками. Я поддела, что собственнические чувства – не то, чем стоит гордиться. А он поднял голову и долго смотрел на меня ореховыми глазами, в глубине которых с недавних пор светилась багровая искра огненосца.

Впрочем, не настолько долго, чтобы я не успела до утра получить доказательства его горячего нрава.

То, что Совий смог приходить ко мне, оказалось еще одним подарком – на сей раз от Перкунаса. Бог явился мне только один раз с момента, когда я так нагло изъявила желание привязать свою жизнь к его, буркнул раздраженно, что уже устал выслушивать одну и ту же просьбу, которую Совий озвучивал в каждом встреченном храме, и в конце концов вместе вечность коротать веселее. Перкунас прятал усмешку в пшеничную бороду, сурово сдвинув брови, а я не знала, как его благодарить. Бог исчез во вспышке молнии, махнув рукой, мол, только не надо по храмам шляться! А из зигзага выжженной травы ко мне шагнул Лис.

Совий уснул, и я, поцеловав его в висок, неслышно оделась и вышла в ту дверь, что вела в мир Яви. Погладила Пирожка, нежно фыркнувшего в мои волосы, по мягкому храпу и спросила, не против ли старый друг немножко прогуляться?

Друг был только за. Он легко донес меня до берега Черницы и тут же опустил морду в реку, принявшись с наслаждением пить. Я соскользнула с его спины и постояла пару мгновений неподвижно, наслаждаясь прикосновением мягкого серого песка к босым ногам. Подняла лицо, дыша поднимающимся ветром с запахом яблок и палой листвы. Близился Овсень, и скоро я смогу поднять мост и выйти в Явь. Загляну к Марьяне, разопью кружку – другую медовухи с Буром, проведаю Николу и его сестричек… Как рассказывал Совий, приреченцы крепко переругались, когда Дарган покинул волость. Тех, кто меня хаял, выставили взашей. А мне передавали пожелание вернуться, вызвавшее грустное томление в груди. Вернуться я не могла. Но могла хоть изредка навещать старых знакомцев, и то уже было хорошо.

Марий настойчиво зазывал меня в Школу Дейва, помочь с обучением лаум, но я пока еще не умела отходить так далеко от Чащи. То, что Сауле сделала с лаумами, наполняло меня ужасом и пониманием одновременно. Она исполнила их мечту – вернула водяниц в мир, вот только их память стерлась, как чернила под дождем. Но я знала: Дева заключила сделку с богом Нави Вельнасом. Живая сила и сила мертвая вместе позволили забрать лишь горечь воспоминаний о времени, проведенном в Чаще. Слишком много…и все же меньше, чем достало бы, чтобы от лаум остались только бездушные оболочки. Их суть, их души, то, кем они были – осталось. И я была этому несказанно рада.

Богиня погрузила своих подопечных в целебный сон, создав для них в вековечном лесу тайное место, где никакая опасность им не грозила. Она окружила то место собственной защитой, преодолеть которую не смог бы даже

самый сильный дейвас. А ввести водяниц обратно в мир людской поручила... Марию. Надо ли говорить, что Болотник, вернувшийся с такой вестью, быстро возвысился среди других огненосцев? Теперь он верховодил над колдунами и денно и нощно пропадал в подземельях, составляя зелья и новые заклятия, чтобы как можно быстрее лаумы научились жить заново.

Я сбросила с себя простое темно-зеленое платье со снежной вышивкой по подолу. Тихо звякнули ссыпавшиеся на привычное место обереги – уже ненужные, но напоминающие о том, что человеческого во мне столько же, сколько навьего. Поправила четырехгранный кинжал на запястье, пробежалась пальцами по серебряным веткам черемухи и медленно пошла в Черницу. В мире людей сейчас был листопад - месяц, с которого началась моя дорога, приведшая в избушку между мирами. Я вошла в студеную воду и легла на спину, позволяя реке убаюкивать меня, расплетая белые косы. Руки русалок, беззвучно поднявшихся из глубины, вплели в мои волосы душистые лилии. Девушки в венках и льняных рубахах приветливо улыбнулись и ушли обратно, в непроглядную тьму. Я смотрела в небеса, полные звездного серебра, и гладила руками их отражение на воде. Когда-то я сказала молодому Лешему, что храню иной лес - лес человеческих жизней.

Что ж. Теперь я берегу все жизни – и людские, и навьи.

Невозможно угадать, что ждет тебя в конце пути. Не шагнешь на него – так никогда и не узнаешь.

Так чего же ты ждешь?

Голос Марьяны стих, но слушатели не шевелились, завороженные плавной речью. Только малец, упросивший пожилую женщину рассказать сказку, прыгал возле нее, размахивая тонким прутиком и выкрикивая тонким голоском:

– Я огненный колдун! Сгинь, злобная кикимора, не то испепелю!

Марьяна потянулась и легонько шлепнула шалуна расписным рушником по спине.

– Не балуй! Огонь это тебе не игрушка какая! Коль пожелает Перкунас, тогда и узнаешь, что такое дейвасом быть, а пока – не гневи Прях.

– Ну, баб Марь, - надулся мальчик, но Марьяна только нахмурилась, и малец предпочел удрать к приятелям, уже поджидающим его в сторонке. Оттуда снова долетели выкрики о дейвасах, и Марьяна только покачала головой. Ну что будешь делать с этими озорниками… Думают, будто за счастье быть огненосцем, да только не всякий способен такой груз вынести и не сгореть душою.

Вот Совий смог. И Марий Болотник – теперь-то она понимала, когда годков да ума прибавилось – что он тоже не сгорел, пусть даже и казалось поначалу, что света в нем ни на грош. Ей казалось, не Ясмене. Та – то поняла и приняла истинный облик зеленоглазого огненосца, а через нее и сама Сауле ему доверилась. А он не подвел. И теперь в Беловодье снова бродят по трактам девушки с белыми косами. Только теперь подле каждой дейвас, которого лаума сама выбирает. И не боятся ни их, ни огненосцев, а рады им и привечают, где бы они ни показались.

Светляна, лаума, избавившая волость от засухи, как раз ждала своего огненосца, задержавшегося в соседнем селе, где чудил овинник.

Люди медленно расходились, на прощание в пояс кланяясь сказочнице и благодаря за рассказ. Многие слышали его не впервой, но всегда искусство рассказчицы и события чудесные чаровали и удерживали на месте до последнего словечка.

Марьяна подняла глаза к небу, по которому проносились пушистые белые облака. Земля, наконец-то напоенная дождями, дышала испариной и темнела жирным черноземом. Теплый ветер обласкал лицо женщины и принес с собой тонкий аромат черемухи и речной воды. Не ко времени таким запахам быть, ведь черемуха отцвела давно, но Марьяна только улыбнулась, словно получила весточку от старой подруги. Да так оно и было.