Ведьмина дорога
Шрифт:
Яросвета говорила равнодушно. А я пыталась совладать с тяжестью правды, которую она бросала в меня словно отравленные стрелы, не давая перевести дух и справиться с их ядом.
Я мечтала обрести семью. Жаждала встретить тех, рядом с кем я перестану чувствовать себя проклятой, перестану ненавидеть себя за то, кто я есть. Я и в Чащу пошла, втайне мечтая, что нам удастся найти водяниц, и они примут меня к себе, введут в род и окружат теплом и заботой. Что ж, мы нашли их. И мои глупые детские мечты разбились вдребезги. Как я могла ожидать иного, даже отдавая себе отчет в том, что они просто не могли остаться собой, день за днем выживая в окружении навьих тварей, без малейшей надежды на спасение? Если бы меня больше чем на сотню лет заперли в Неявном
Но, даже осознавая все это, я лихорадочно пыталась придумать, как спасти Совия от участи, подготовленной ему лаумами.
* * *
Селение водяниц, которое они звали попросту Убежищем, было болезненно похоже на любую из деревенек Беловодья. Но вместо пряничных домиков горбились землянки из серой глины, крытые серыми прутьями. Окон в них не было вовсе. Ни единого растеньица – только плотно утоптанная земля под ногами. Заборов лаумы тоже не ставили. Все жилища вытянулись в два ряда вдоль единственной дороги через деревню, она же и была главной улицей. Ноги сами собой принесли меня к границе на противоположной стороне. Я постояла в нерешительности, разглядывая молчаливую стену одинаковых, будто присыпанных золой, деревьев. Здесь их ветки переплетались совсем уж безумно, так, что неба было не видать. Из клубков повсюду торчали выбивающиеся прутья с расщепленным краем, до дрожи напоминающие голодные пасти. Между стволов мелькнул темный силуэт с непомерно длинными лапами, волочащимися по земле, и узкой длинной мордой, увенчанной ветвистыми рогами. Он шел мимо, но вдруг остановился и повернул голову в сторону деревни, словно учуял меня. Я поспешила отойти от границы прежде, чем существо решится выйти на узкую полосу дочерна выжженной земли, окружающую Убежище. Постояв несколько мгновений, тварь все же двинулась дальше и скрылась во тьме.
Мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть лесного гостя. Я запрокинула голову к низкому свинцовому небу и зажмурилась, чувствуя, как из уголков глаз вытекают и прохладно сбегают по вискам непрошеные капли. Кожи коснулся порыв ветра, и я услышала знакомый скрип корней. Я уставилась перед собой, на мгновение потеряв дар речи.
– Ты все-таки нашел меня, – прошептала я, быстро вытирая слезы. Вокруг не было ни одной живой души. Никто не мог остановить меня, когда я потянулась к нему обеими руками. Лесной гость наклонил жуткую голову, подставляясь под мое прикосновение. Время замерло, и на долю секунды я увидела нас обоих, будто со стороны: как маленькая фигурка, с головы до ног покрытая серой пылью, доверчиво тянется к чудовищу из старых сказок. Как обнимает толстую шею и утыкается в прохладные корни заплаканным лицом. Как создание Чащи окутывается молочно-белым туманом, его очертания размываются, уменьшаясь...
Я оторопело смотрела на него, не отзываясь на тычки холодного мокрого носа и вопросительные облизывания шершавого язычка. Мои руки утопали в белой шерсти, свалявшейся и грязной, но по-прежнему густой. Одуванчик раскрыл розовую пасть и протяжно мяукнул, и я вздрогнула, изумленно хлопая ресницами и не веря своим глазам. Но его глаза остались такими же зелеными, как были в облике лесного гостя. Впрочем, они не менялись ни в одной из его ипостасей, потому и показались мне такими знакомыми. Осознав, наконец, что это и правда мой кот, я не выдержала, уткнулась лицом в теплый бок и наконец-то дала волю слезам.
Вдоволь наплакавшись, я подняла опухшее и зареванное лицо и огляделась. Мне казалось, что прошло немало времени, но вокруг ничего не изменилось – Убежище было все таким же пустынным и молчаливым. Я посмотрела на своего не-совсем-кота.
– Так значит, ты служишь лаумам? Могла бы догадаться, ведь чувствовала, что ты ненастоящий кот. Это ведь ты топтался вокруг дома и оставлял следы? А зачем напугал меня у реки? Эх, жаль ты не можешь ответить. Но я рада, что ты рядом. Я могу называть тебя Одуванчиком или у тебя есть какое-то другое имя?
Кот снова мяукнул, и я сочла это согласием зваться как есть. Провела пальцами по мягкой спинке и задумалась.
– Послушай, может, ты покажешь мне, где сейчас Совий? Мне бы с ним поговорить...
Тело Одуванчика
вновь окуталось туманом, и я поспешила отойти, чтобы он ненароком не сшиб меня при превращении. Лесной гость повел мордой из корней, выбрал направление и решительно затрусил туда, временами оглядываясь и проверяя, иду ли я за ним. Я же постаралась не отставать.Мы с Одуванчиком вынырнули из-за землянки, такой же приземистой и бесцветной, как остальные, и я замерла. Передо мной была клетка, вкопанная прямо в землю. Ее образовывали изогнутые прутья, и, присмотревшись, я распознала в них кости какого-то огромного чудовища. Внутри клетки, боком ко мне, стоял Совий. Лис не успел меня заметить, и я нырнула за Одуванчика, порадовавшись тому, как ловко зверь слился с тенями. Ведь напротив клетки, освещенный призрачным светом от двух насаженных на палки черепов, стоял Марий. Мужчины говорили громко, не заботясь о том, что кто-то услышит их разговор. Но с первых же слов я поняла, что если покажусь, они его оборвут, и я не услышу нечто важное.
– Зачем ты пришел? – Совий хмурился и сжимал кулаки. – Решил позлорадствовать напоследок?
– Должно быть, ты ждал Ясмену? Надеялся, что она тебя освободит, и вы убежите в закат, взявшись за руки?
– Марий выглядел спокойным, но голос его источал яд.
– Здесь бывают закаты? – Совий вздернул бровь, точь-в-точь копируя жест Мария, и скрестил руки на груди. Болотник в ответ лишь улыбнулся:
– Как ты успел заметить, ни закатов, ни рассветов тут не наблюдается. Но вы все равно могли бы взяться за руки.
Черноволосый дейвас уселся прямо в мягкую сероватую пыль и облокотился на колени, задумчиво разглядывая Совия. Тот помедлил и тоже сел на пол клетки. На его шее мертвенно светился туманный ошейник.
– А сколько было красивых слов про твою готовность отдать жизнь за идею… - Совий уперся затылком в прутья и прикрыл глаза, из-под ресниц наблюдая за колдуном. Тот с напускным равнодушием рассматривал собственные руки, как будто это Совий явился к нему, нарушив послеполуденный отдых, а не он специально пришел позлорадствовать к его тюрьме. В ответ на слова Лиса Марий сощурил глаза:
– Я от них не отказываюсь, просто слушать стоило бы более внимательно. О своей жизни я ничего не говорил. Видишь ли, мой старый не-друг, кто-то должен приструнить всех зарвавшихся стариков Школы Дейва и обеспечить лаумам безопасность в первое время после их возвращения. Предстоит принимать не самые приятные решения. Кто это будет делать? Может быть, ты? Идеалист и мечтатель, борец за справедливость, лезущий грудью на каждую встречную пику? Или Ясмена, мечтающая об одном – чтобы весь мир наконец оставил ее в покое? И долго ли вы проживете?
Марий чуть подался вперед. В его голосе не осталось и толики усмешки. Наедине с Совием он не старался прикрыться бравадой, и сквозь многочисленные маски впервые проглянуло его истинное лицо. Почему-то мне вспомнилось, как он учил меня обращаться с кинжалом – показалось, что это было очень давно, почти что в другой жизни. Но и тогда, и сейчас он был другим. Отличным от того Болотника, что видел весь мир, и я тоже. А дейвас продолжал говорить, и Совий внимательно его слушал.
– Многие кричат, что мир несправедлив, Буревестник. Но очень мало тех, кто и вправду готов его менять. Еще меньше тех, кто осознает истинную цену таких перемен. Я всей душой хотел бы, чтобы люди, подобные тебе, действительно могли править, и служили бы вам только достойные. Но прежде чем это случится, кому-то нужно будет хорошенько испачкаться в грязи.
Оба мужчины помолчали. Я кусала губы, беззвучно глотая слезы, и думала, что зря пришла сюда. Потому что на лице Совия было понимание. Он выглядел задумчивым и рассматривал Мария так, словно увидел его впервые. Черноволосый дейвас меж тем протяжно вздохнул и взлохматил волосы – точь-в-точь как делал это Совий. Он встал и небрежно смахнул пыль с кафтана, собрался было уходить, но тут в спину ему прилетел тихий голос Лиса:
– Пообещай, что сделаешь все, чтобы она жила счастливо.
Марий коснулся знака, приколотого к отвороту кафтана и чудом не потерявшегося во время всех перипетий дороги, и ответил твердо: