Чтение онлайн

Помолчали.

– Неужто все? – тихо спросила Кася.

– Боюсь, если принесут еще хоть одного, я лягу рядом, – я бледно усмехнулась, но в моей шутке было слишком много правды.

Мы прислушались, но крики на улице на самом деле стихли. Снова открылась дверь, впуская заляпанного вонючими внутренностями, черным пеплом и чьими-то мозгами Мария. За ним размашисто шагал Дарган, еще более грязный, но ухмыляющийся широко и свирепо. Его одежда слегка дымилась. Кася икнула, подскочила, зажав рот рукой, и бросилась во двор. Подозреваю, что на поиски отхожего места. Марьяна оказалась крепче и только побледнела. Я же просто кивнула, приветствуя своих будущих палачей:

–

Всех вытащили.

Марий начал что-то говорить, но я уже не слышала, погружаясь то ли в сон, то ли в беспамятство. Весь мир поглотила тьма, а в ней горели два огненных глаза, и спрятаться от всепроникающего взгляда мне было некуда. Я и не стала: подхватила невесть откуда взявшийся лоскут тумана и завернулась в него, как в одеяло, чувствуя, как отступает жар пламенного взора.

Я не была уверена, что проснусь. Но сил оставаться в сознании больше не было.

Я откинула одеяло, дыша так, словно пробежала пешком всю дорогу от Рябинника до Приречья. Обрывки тяжелого душного сна повисли на ресницах, и мне едва удавалось держать глаза открытыми. Но возвращаться в сон, где я снова увидела серые бугристые деревья, сейчас было выше моих сил. Неловко дернув рукой, я застонала от боли. Подняв обе ладони к глазам, убедилась, что память не подводит: от запястий до середины пальцев руки были обмотаны пропитавшимися кровью тряпицами. Накануне я приняла на себя слишком много злобы навьих тварей, и она прорвалась даже в Явь, поранив живую плоть. Обычно такие раны затягивались за считаные часы, но я слишком давно не проводила обрядов очищения. Вначале было не до того. Потом в волость явились дейвасы. А вслед за огненосцами пришла и нечисть.

Тело дрожало, словно после приступа лихорадки. Простыни пропитались потом, подушка уныло валялась на полу. Ведь вид кровати больше напоминал побоище, а не место отдыха, и я вместо трупа, даром что жива. К счастью, рядом с кроватью стояла кружка с водой, которую я выпила на едином вдохе. Голова по-прежнему кружилась, но сознание немного прояснилось. Я огляделась по сторонам и прислушалась: все было тихо. Пожалуй, слишком тихо для помещения, в котором должны находиться по меньшей мере семеро тяжелораненых, даже если все, кто мог стоять на ногах, отправились по домам.

Я кое-как сползла с кровати, набросила на плечи шаль и медленно, держась за стеночку, направилась в горницу. Там и в самом деле никого не было. Если б не плохо отмытые пятна крови на полу да позабытая в углу корзина с грязными лоскутами, я бы решила, что мне привиделся еще более кошмарный сон, чем обычно. Но в воздухе по-прежнему угадывался легкий запах тлена и человеческих кишок. К горлу подкатила вполне настоящая тошнота, и я, зажав рот рукой, кинулась к стеллажу, судорожно ища нужный мешочек.

На печке обнаружился полный кипятка чайник, и я мысленно возблагодарила доброго человека, который позаботился обо мне, пока я валялась в беспамятстве. Кое-как процедив настой, отхлебнула сразу большой глоток, почти не поморщившись, когда горячая вода обожгла рот. Дурнота отступила, и оставшуюся часть лекарства я могла допивать уже не спеша, медленно цедя горькую зеленоватую жидкость.

Едва усмирив бунтующее тело, я почувствовала, как сжимает сердце тревога. Совий тоже исчез, а ведь его раны были самыми тяжелыми. В ближайшую неделю он не должен был даже голову от подушки поднимать, и перемещать его куда-то было глупым и ненужным риском. Кому пришла в голову эта жестокая идея, уж не дейвасам ли?

В доме стояла духота. Смешиваясь с неприятными запахами, она начала

сводить на нет действие настоя. Я не стала рисковать и вышла на крыльцо, полной грудью вдохнув ночную прохладу. По всей деревне горели огни, но ни людей, ни навьих тварей видно не было.

Вдруг из темноты на меня выпрыгнуло что-то большое и тяжелое, вцепившееся в руку острыми иголками – когтями. Я дернулась от неожиданности, и остатки настоя выплеснулись на меня и белую, порядком испачканную шерсть.

– Да чтоб тебя навьи сожрали! – в сердцах выругалась я, отрывая от себя сбесившегося Одуванчика. Кот истошно орал, сверкая огромными зелеными глазищами, и цеплялся за меня всеми четырьмя лапами. Мне все же удалось отцепить от себя зверя, но кот и не думал успокаиваться. Он прохаживался по порогу, вздыбив шерсть и став больше раза в три, утробно рычал и не сводил глаз с уличной темноты. Я до рези всмотрелась во тьму, но не увидела совершенно ничего, что могло бы так напугать Одуванчика.

Несмотря на брошенные в сердцах слова, я была рада видеть кота живым и невредимым. А еще очень надеялась, что Пирожку тоже удалось пережить эту ночь. Я была полна решимости сделать новый настой, а после все же выяснить, кто и куда утащил моих раненых, заодно проведав коня. Но, тронув силу, пришла в ужас.

Ее не хватило бы даже на то, чтобы затянуть простенькую царапину.

Я вдруг явственно расслышала нежную песню Черницы и почуяла запах ее темной воды. Слишком давно я не ступала в бегущую воду и не отдавала ей все накопившееся на душе – чужие боль и страдания, собственные страхи и сомнения. Рагана – часть живого мира чуть более, чем простые люди, и как сама природа, рагана должна очищать и обновлять дар в созвучии с Колесом года. Самое позднее, когда я должна была провести обряд – в день Летеня. Но он отзвенел неделю назад.

Именно в Летень в Приречье заявились дейвасы.

А вчера я вычерпала до донышка все, до чего смогла дотянуться.

Я с тоской принюхалась к пахнущему свежестью ночному воздуху. Мне и нужно – то было меньше часа – добежать до реки, войти в бегущую воду, отдать ей накопившуюся боль и вернуться домой. Проклятый дар сейчас был нужен мне как никогда раньше. Я знала точно: те, кого я лечила вчера, исцелятся нескоро, еще не раз придется обращаться к силе раганы. Если эта сила пропадет – их смерть будет на моей совести.

Ведь я очнулась не в плену и не связанная огненными цепями. Дейвасы тоже сгинули без следа, не тронув меня и пальцем. Может ли статься, что человеческие жизни для огненосцев оказались важнее почестей, которые они получат за поимку ведьмы?

Я не понимала их – ни неуклюжего шумного Даргана, любителя выпивки и обильной вкусной еды, ни молчаливого язвительного Мария, заставлявшего мою кровь кипеть. Всю жизнь я бежала от образа чернокафтанников, и слухи о них охотно укрепляли мой страх. Но вот они – сразу двое жутких служителей – ходят на расстоянии вытянутой руки уже далеко не один день. И что же оказалось на самом деле?

Что ненавидеть их…трудно. Они шутят. Помогают Артемию по хозяйству. Без страха встают перед навьими тварями, а потом без единой гримасы брезгливости тащат на себе тех, кому не повезло, пачкаясь в крови и нечистотах. И, даже воочию убедившись, что и правда нашли ведьму, позволяют ей колдовать, лишь бы спасти чужие жизни. Разве такими должны быть циничные преследователи, убийцы, воплощение всего зла, что есть в мире, как убеждала меня мама?

Теплый ветер пощекотал шею и ласково растрепал волосы. Я улыбнулась приглашению, но все еще раздумывала, как поступить. Перед глазами встало умное худощавое лицо, окруженное черными прядями с красным отливом.