Вдова
Шрифт:
Глава 10
— Твоя мать перевела деньги?
— Не знаю.
— Вот как? — удивился Белиджан. — И как долго нам придется ждать этого?
— Как всегда, наша касса пуста, — съязвил Джереми.
Он снова сидел в офисе Белиджана и чувствовал себя нашкодившим мальчишкой.
В кабинете не было никакой мебели, кроме письменного стола.
Периодически техники тщательно осматривали резиденцию шефа, проверяя, нет ли в ней «чужих» микрофонов, нормально ли работает система подслушивающих устройств, которыми пользовался Белиджан, чтобы держать под контролем своих политических
— Напомни Вирджинии непременно сегодня. Можешь? — спросил Белиджан, оглядывая Джереми испытующим взглядом.
— Конечно. Сейчас же займусь этим… — сказал он с уверенностью, которая была далека от истины, и с притворной небрежностью добавил: — Есть что-нибудь новое?
— По поводу?
— Ну, об Арчибальде Найте. Ты мне говорил…
— Не твоя забота. Выкладывай денежки. Пегги нужно их вручить в ту же минуту, когда она сойдет с трапа самолета.
Разговор был окончен. Белиджан подождал, пока Джереми выйдет, и снял с вешалки пиджак. Он владел ценным качеством: чуял подвох за сто метров! Старуха, конечно же, послала сынишку-недотепу ко всем чертям. Чтобы быть окончательно уверенным, он решил немедленно нанести визит Вирджинии Балтимор.
Ни один бродяга не соизволил повернуться в ту сторону, несмотря на вихрь песка и горячего воздуха. Пилот посадил вертолет прямо на пляж, в пятидесяти метрах от харчевни Лео. Две молодые женщины спешно поднялись на его борт, но тут же одна из них выскочила и побежала обратно. Вслед ей раздалось несколько громких свистков. Она подскочила к стоящему на пороге своего заведения Лео.
— Лео! Поклянись, что не забудешь все передать. Пусть ждет меня, пусть не уезжает! Я буду звонить сюда три раза в день!
— Ради Бога, не так часто. Я разорюсь, если буду все время торчать у телефона, — улыбнулся Лео.
— Держи! — Лон сунула ему пачку смятых банкнот. И пока он придумывал, что сказать, девушка была уже у вертолета. Захлопнулась дверца, и машина стала стремительно набирать высоту.
— О дьявол! — спохватилась Пегги. — Я же забыла об этом типе.
— О ком ты? — равнодушно спросила Лон.
— Да о шофере. Он все еще там. Посмотри!
Она пальцем указала на лимузин, который казался теперь лишь черной точкой на краю пляжа.
Лон, казалось, не слышала, что говорила мать, стараясь навсегда запечатлеть в памяти эту рощицу лысых пальм, дощатую хижину с колченогими столами, крохотную полоску серебристого песка, приглаженную морем. Отныне, что бы с ней ни произошло, она больше не узнает подобного счастья и к этим местам всегда будут возвращаться ее воспоминания в самые тяжелые минуты.
Записку Квика — «Жди меня здесь, если получится»— она спрятала на груди. Пегги, видя мрачную, упрямую решимость Лон, начала атаку мягко, издалека. Она предложила дочери до возвращения Квика на три дня куда-нибудь съездить.
— Здесь нет даже отеля!
— Тогда отправляйся
в Афины, — не сдавалась Лон.— Чарлен, дорогая, я не могу бросить тебя одну! Не упрямься.
И Лон, убитая внезапным отъездом друга, поверила обещанию матери вернуться в Эримопулос через три дня. Ее жизнь замерла, остановилась на целых семьдесят два часа, так не все ли равно, где, в каком месте придется их провести…
— Чарлен?
— Да?
— Знаешь, куда мы летим?
— Нет.
— В Миконос. На яхту Бертона. Там будет чудесно, поверь мне! Заодно сделаем покупки.
— Да.
— Тебе, конечно, понадобятся платья?
— Нет.
Пегги не стала продолжать опасный разговор, а сделала вид, что любуется пейзажами Крита. Какая прелесть эти остроконечные вершины, эти пляжи цвета охры, эта яркая лазурь теплого моря! Здесь они часто бывали с Сократом на его яхте. Воспоминания постепенно уступили место заботам о сегодняшнем дне. Многое, очень многое ей предстояло сделать: любыми путями увезти дочь в Нью-Йорк, выколотить из Джереми два миллиона, прежде чем выйти замуж за Арчи. Перед этими проблемами померкло, отошло куда-то на задний план ошеломляющее приключение с любовником дочери.
Когда дамы вышли из вертолета, смущенный пилот задал Пегги вопрос:
— Что мне делать теперь?
— Вы свободны, — небрежно проронила Пегги.
— Записать на ваш счет?
— Что записать?
— Наем вертолета.
Какая бестактность! Если не поставить на место этого невежу, он, пожалуй, решит, что она, Пегги Сатрапулос, сама занимается подобными вещами.
— Вы у меня об этом спрашиваете? Да вы знаете, кто я такая?
— Да, — пролепетал пилот.
— Пусть ваш хозяин сообщит в мою контору. Вопрос будет улажен через бухгалтерию. Идем, Чарлен!
Это была именно одна из тех сцен, которых Лон не выносила. Смущенная и злая, она последовала за матерью, не осмеливаясь даже взглянуть на пилота.
— Садитесь, милый Бели! Я приготовлю вам чай из ромашки! — Вирджиния Балтимор знала Белиджана вот уже четверть века и испытывала к нему слабость, как к старинной фамильной мебели. Тем не менее он никогда не осмелился бы противоречить ей, зная, что она может замкнуться так же плотно, как двери сейфа.
С того времени, когда Белиджан стал доверенным человеком семейства Балтиморов, он понял, что клан объединяли лишь деньги, хотя на публике его члены изображали горячую любовь друг к другу. Огромное состояние Стивена Балтимора создавалось задолго до того, как появились на свет его наследники, но их поведение и образ жизни были раз и навсегда определены его взглядами на жизнь. Всем Балтиморам от рождения предназначалось стоять у руля власти точно так же, как выходцам из рабочей среды суждено работать сорок восемь часов в неделю.
Служанка наполнила его чашку.
— А вы со мной не выпьете? — вежливо спросил Белиджан. Ему казалось несправедливым глотать это отвратительное пойло одному.
— Это вредит моим нервам, — пояснила Вирджиния.
Пока он размышлял, с чего начать, она атаковала первой:
— Ну, рассказывайте. Вы, полагаю, пришли сюда не для того чтобы развлекать старуху. — Вирджиния позволила себе короткий суховатый смешок.
Белиджан сразу сообразил, как ему следует себя вести, — лгать, чтобы узнать правду.