Василиса Прекрасная
Шрифт:
— У нее изумительный голос. Я и не знала, что она уже вернулась с гастролей, — сказала Анна Михайловна. — Как поживает ее пес?
— Его слишком любят, чтобы с ним что-нибудь стряслось. Так как, я заказываю билеты? — Алексей обвел собравшихся взглядом, словно ожидая от каждого кивок.
— А помните, у нее в прошлом году роман был? Бурный такой. — Василий оживился. — Чем там дело-то кончилось? Не свадьбой?
— Пока нет, — ответила Анна Михайловна. — А ты, Василий, по-прежнему пристально следишь за судьбами человеческими?
— Так ведь интересно же, — сказал
— Я давно заметил, — засмеялся тот, — что ты Пушкина знаешь наизусть очень выборочно.
— Вы читали Васины стихи? — спросила Алиса у Василисы.
— Нет, — ответила та и покраснела, восприняв вопрос как упрек.
— А стихи у него очень неплохие. Когда мы были последний раз в Германии, видели твою книгу, представь себе, на немецком.
— Об этом и подумать страшно. Как можно сладкозвучную русскую речь — и на немецкий! Мне тут сон приснился…
Василий начал рассказывать сон про прыгающие немецкие звуки, а Игорь положил свою руку на руку Василисы и несильно сжал ее. Всякое его прикосновение намеренное или случайное — неизменно вызывало приливную волну тепла в теле Василисы. И сейчас она ощутила, как ожили мурашки и забегали по ее коже, угнездившись где-то в коленках.
— Давайте пить кофе, — предложила Анна Михайловна. — Для этого случая у меня припасены вкусные конфеты и отменный коньяк.
На какое-то время все разбрелись. Игорь решил показать Василисе картины и редкие книги. Кочкаревы с Василием в углу гостиной продолжали обсуждать лингвистические тонкости.
Вечер тянулся, словно сладкая карамелька. Пробило девять, потом десять. Кочкаревы откланялись, за ними ушел и Василий. В доме стало тихо и покойно. Анна Михайловна при помощи Василисы убрала со стола, и вскоре они втроем сидели в мягких креслах; негромко звучала музыка, в неярком свете красиво отливали бархатистым оттенком цветы в старинной вазе.
— Я, с вашего позволения, закурю, целый вечер держалась, — сказала Анна Михайловна и умелыми пальцами заядлого курильщика одной рукой зажгла спичку. — Не люблю почему-то зажигалок.
Запах дыма смешался с ароматом кофе. Василиса, которая невероятно тяжело сходилась с людьми и всегда страдала от мучительного стеснения при общении с незнакомцами, не уставала удивляться: ей так хорошо в этом доме, так интересно в обществе этой и правда прелестной дамы.
«Как это у нее получается?» — спрашивала Вася себя, ошибочно полагая, что это исключительно заслуга хозяйки дома.
— Ты так редко бываешь у меня, — грустно проговорила Анна Михайловна, обращаясь к сыну. — Вася, пожалуйста, навещайте меня почаще. Даже и без Игоря, я всегда буду рада видеть вас у себя. В любое время.
— Мама много времени проводит дома, — сказал Игорь. — Слава Богу, работа в издательстве позволяет ей это. Хотя я бы не сказал, будто ты скучаешь, и я так уж редко захожу к тебе. Ну а сейчас…
— Вам
пора, — грустно подхватила Анна Михайловна. — Ну что ж, надеюсь, расстаемся ненадолго.Она проводила их до двери, тепло попрощалась, и дверь, жалостно пискнув, закрылась за ними.
— Мне показалось, ей очень одиноко, — сказала Василиса, когда они уже мчались по ночной Москве.
— И ты не ошиблась. Заметила — мама немного хромает? Несколько лет назад попала в автокатастрофу, отец скончался у нее на руках.
— О, извини, — она немного помолчала. Но тогда почему ты так редко…
— Редко? Минимум раз в неделю. Просто, наверное, время для нее сейчас тянется невыносимо медленно. Они очень любили друг друга.
Словно желая сменить тему, он погромче включил музыку. Вася откинулась на сиденье: было грустно и светло. Они подъехали к ее дому, Игорь выключил мотор, положил руку на колено Василисы.
Не открывая глаз, девушка почувствовала, как томление начало охватывать все ее существо. Она улыбнулась и вдруг ощутила на своем лице сначала его дыхание, потом губы. Игорь целовал ее, нежно, ласково, скользя губами по щеке, подбородку. Теперь его руки сомкнулись у нее за спиной, губы стали настойчивее, дыхание жарким. Василиса внезапно лишилась всех своих сил, она обмякла в его руках, ноги стали ватными, неподъемными, зато каждая клеточка ее тела взывала к нему: я твоя, я твоя… Сознание ее, уступив натиску очнувшегося тела, погрузилось во тьму. Вася застонала.
— Тебе больно? — встревоженно спросил Игорь, на секунду замерев.
— Нет, что ты… — Язык ее почти не слушался.
Игорь припал к ее губам, будто стремясь напиться из живительного источника.
Рука его теперь опустилась на ее грудь, Василисе показалось, что она больше и выдержит, сердце ее разорвется, и она умрет.
— Нет, нет, подожди… — прерывисто зашептала она. — Пожалуйста, не торопись, пожалуйста, дай мне время, я не могу…
— Но почему? — Игорь еще крепче прижал ее к себе. — Я так хочу тебя…
— Но я… я… — Василиса не знала, что сказать. Она вдруг испугалась.
— Что? Скажи. — Он опять начал ласкать ее грудь, и рассудок Василисы вновь, сделав насмешливый реверанс, отступил перед желанием.
— Ты ведешь себя будто школьница, будто ты еще девственница, — прошептал между ласками прямо ей в ухо Игорь. И тут же ощутил, как напряглось ее тело, оно словно отторгало его от себя.
— А, по-твоему, это большой недостаток? — Васин голос прозвучал громко, как одинокий выстрел в наступившей тишине.
— Ох, черт, то есть прости меня… Так ты действительно?.. — Он со стоном зарылся в ее волосах. — Девочка моя, прости меня, олуха.
Непрошенные слезинки поспешили воспользоваться моментом, показали свои блестящие рожицы. Она зло смахнула их.
— Я провожу тебя до дома. — Игорь вздохнул.
Василиса коротко кивнула, скованно, боясь выплеснуть обиду, вылезла из машины, дожидаясь его, быстро направилась к подъезду. Игорь догнал девушку, обнял, почувствовав ее напряжение, убрал руки. Они торопливо и сухо попрощались. Оказавшись в одиночестве, Вася разрыдалась.