Чтение онлайн

Чужое счастье раздражает нас. Мы сразу становимся его противниками. У нас масса оснований для того, чтобы линчевать заразу, распространяющую вирус счастья.

Поэтому, счастье мы приветствуем, когда оно сказочное, киношное, книжное – ненатуральное! Или, когда оно такое, как наше – внушённое под гипнозом воспитателями.

Вытираясь мохнатым полотенцем, я прикидывал, сколько завтра мне надо будет взять с собой бензина, чтобы не зависеть от заправочных станций, где так возможен ненужный контакт с посторонними людьми. Сколько и какой придётся взять с собой еды, чтобы опять-таки нигде не останавливаться.

Уже

влезая в пижаму, которую я прихватил с собой в ванную, я примерно прикинул километраж. Выходило где-то – около тысячи километров! Это – туда и обратно. Ни разу в своей жизни я не предпринимал таких отдалённых поездок на своей машине, нигде не останавливаясь и не выходя размяться. Да и не искал никогда окольных дорог, избегая постов ГАИ. Как я всё это осилю после бессонной ночи?! Но, взялся за гуж, как говориться, полезай в кузов.

Из ванной я выходил совсем уже в другом настроении! Неприятные мысли, конечно, ещё приставали ко мне, но посеять панику или, хотя бы, скептическое настроение, им не удалось.

Я поставил будильник компьютера на девять часов, но всё рано знал, что выспаться не удастся. Физически за короткое время отдохнуть ещё можно, а вот истрёпанные нервишки требуют продолжительного лечения.

Постелив себе на диване и собираясь уже заглянуть на второй этаж к своему гостю, я прислушался к тому, что происходило вокруг.

На улице царила тихая и даже, я бы сказал, какая-то мёртвая ночь. Или просто я редко ложусь так поздно? Теперь уже скорее – рано!

Надо мной, на втором этаже, там, где я поселил Андрея, тоже было тихо. Жаль, конечно, если он уже «вырубился», хотел я его кое о чём спросить!

Я, стараясь не шуметь, стал подниматься по лестнице. Пройдя один коротенький пролёт, я посмотрел наверх. Дверь была приоткрыта ровно на столько, чтобы проникающий отсюда свет позволял ориентироваться в комнате, но горящего ночника я не увидел.

Неужели уже спит?

– Андрюша? – тихонько, почти шёпотом позвал я. – Андрей…

Никакой реакции. Ну, ладно, значит, и мне пора. Да и чего я к парню привязался?! Он побольше меня за день перенёс! Пусть спит.

Какое же это блаженство, забравшись в постель осознать, что сегодняшний день, со всеми его кошмарами и ужасами – позади! Как там, у этих древних евреев? – «Возблагодарим Господа своего..» Ну, и так далее…

Самый лучший на свете доктор – сон. Он не лечит только от смерти. От смерти нет лекарства.

Запрыгнувшая на постель кошка, пощекотав мне лицо усами, тут же устроилась на моей груди и заурчала, нагоняя на меня сон.

Поглаживая тарахтящую на манер трактора кошку, легко забыть дневные заботы и погрузиться в объятия сна. Выбросить из головы нерешённые вопросы, накопившиеся дела, и – спать!

Греки считали сон – братом смерти и сочиняли в его честь гимны! Не пойму, они уважали его или боялись?

– Морфей! – шёпотом позвал я. – Эй, Морфеус! Приходи, я тебе гимн спою…

Бог с ними с греками. Спать! Спать. Спать…. Ехал грек через реку… И чего-то там в реке он увидел. Так что ли?

Интересно, как это Андрюха так быстро заснул?

Неужели, после такого… после такого дня, можно уснуть?

Хотя, я-то вон, засыпаю. Но у меня-то такого дня не было! А может, и был?..

Разве мог я подумать, что провалюсь в сон с такой лёгкостью! Буквально

одной минуты хватило мне, чтобы мерное тиканье часов и урчание кошки подействовали лучше любого снотворного. Я уснул почти мгновенно или, как сказал бы Андрей – вырубился.

Андрей не спал.

Он выключил ночник и, прикрыв дверь так, чтобы проникало немного света, растянулся на полу. На кровать он ложиться не стал, – очень уж она скрипела. А ему хотелось тишины. Тишины и покоя. Покоя и тишины.

На улице, где-то совсем далеко, не переставая, лаяла собака. С такого расстояния её лай почему-то напоминал плач какой-то истерички. Тишину в доме нарушало только тиканье часов. Обещанного хозяином храпа пока ещё не было слышно.

Андрей не спал.

Он даже не пытался уснуть. Он никак не мог избавиться от сменявших друг друга слайдов, которые, как жадный фоторепортёр, «нафотографировал» его мозг за прошедший день.

О чём бы он ни думал, стоявшие перед глазами картинки жили своей жизнью. Что бы он ни пытался себе представить, мысли всё равно возвращались к событиям сегодняшнего дня.

Сегодняшнего? Нет, теперь уже – вчерашнего. Особенно – вчерашнего утра. События, перечеркнувшие две жизни, и в корне изменившие всё его будущее. И не только его…

В небольшом костерке корчились и выгибались пожираемые огнём цветные и чёрно-белые фотографии Люды.

Андрей сидел на корточках и подкладывал в костёр то немного хвороста, то фото любимой. Подолгу глядя на улыбающееся лицо сестры, прощаясь, он, наконец, отдавал огню последнее, что у него было.

Последнее письмо, полученное позавчера, пошло на растопку сырого хвороста, который Андрей наспех собрал в утреннем холодном лесу на берегу тихой речки.

Когда от последней фотографии не осталось ничего кроме пепла, Андрей поднялся. Ноги так сильно затекли, что он с трудом распрямил их. Сколько он просидел так? Час? Не меньше.

Он огляделся. Солнце ещё не показалось, но было уже достаточно светло, и костёр вряд ли мог привлечь чьё-то внимание.

Слух постепенно возвращался к нему. Но, всё равно, в ушах ещё противно звенело. Последствия стрельбы в помещении проходят не сразу.

Убрав, наконец, в карман куртки зажигалку, которую всё время держал в руке, Андрей вспомнил, как ещё на первом году службы кто-то из «стариков» сказал ему, что даже если ты некурящий, можешь столкнуться в жизни с таким моментом, когда без спичек или без зажигалки – не обойтись. Спички, нож и иголка с ниткой должны стать постоянно носимыми с собой предметами, – наставлял его «дед».

Неподалёку у дерева стоял автомат.

Увидев оружие, Андрей вспомнил всё. Всё, что он сделал при помощи этой страшной, несущей смерть машины. В это утро он перечеркнул свою жизнь длинной очередью из автомата. Отрезал прошлое…

Ноги ещё не отошли от долгого сидения на корточках, поэтому, прихрамывая и покачиваясь, как пьяный, Андрей подошёл к дереву, около которого стоял автомат.

– Ну что, отведал человечины? – не узнав свой голос, спросил он оружие.

Наговорившийся в это утро автомат, молчал. Только капли росы, как слёзы, падающие с деревьев, звучали по всему лесу, и почти неслышно, словно не проснувшаяся, журчала речка, на берегу которой горел разведённый Андреем костёр.