Вариант единорога
Шрифт:
Зачем они положили сюда эту глупую палку? Он подергал ее, но она сопротивлялась, не желая отрываться.
Когда он поднял голову, одно из существ держало в руке точно такую же вещь. Он положил на землю кусок дерева и стал стучать по нему камнем на палке. В конце концов деревяшка раскололась надвое.
– Да! И так видно, что это хороший камень, незачем мне показывать.
Он поднял штуку и пожевал полоску кожи. Отбросил палку прочь за ненадобностью.
Очень хороший камень.
Одно из существ застонало.
– Ранняя стадия разрушения орудий, – прошумело оно.
– Заткнись, Гэл, – отозвалось другое.
Оно помахало своим
Может, они хотят камень обратно? Он решил притвориться, что камень ему не очень нужен.
Небрежно через плечо отбросил камень в сторону. Однако при этом он прицелился в заросли кустов, где сможет потом найти этот камень.
Затем он ушел обратно в лес.
На следующий день на белом лежала длинная палка, концы которой были связаны полоской кожи, а рядом – много маленьких заостренных палочек с привязанными к ним перьями.
Одно из существ стояло возле луны, запуская маленькие палочки при помощи большой. Он заставлял их втыкаться в кусок дерева, висевший перед ним на ветке.
Как глупо использовать маленькие заостренные палочки, когда брошенный камень вышибал из зверя мозги гораздо надежнее!
Он съел еду и оставил палочки там, где они лежали. Он даже не дотронулся до них.
На следующий день рядом с едой не лежало больше ни камней, ни палок. Только одно из серых существ хлопало себя по груди и издавало звук, похожий на "Гэл".
Другое проделывало те же движения и шумело так: "Дом".
Возможно, они были одержимы, как священный, которого в младенчестве ударили головой. Подумав о нем, он вспомнил, что надо унести несколько маленьких коричневых квадратов для жертвы священному.
– Ничего не получится. Дом. Он не может уловить идеи ни слов, ни орудий.
– Думаю, ты прав. Просто еще недостаточно развит. Может, когда-нибудь.
– Конечно, так и напишем в отчете.
Они вошли в упавшую луну; щель в ее боку закрылась за ними. Через некоторое время вновь послышался знакомый шум, и луна поднялась с земли.
Она поднялась до верхушек деревьев.
Он спрятался в кустах.
Она начала вращаться, крутиться, поднимаясь все выше. Понемногу засветилась.
Она вновь превратилась в кровавую, неистово вращающуюся луну…
Он долго, долго смотрел в небо.
И тут что-то произошло в его голове.
Он огляделся кругом и нашел плоский круглый камень. Посмотрел вверх на вращающийся диск, затем поставил камень вертикально. Подтолкнул, и камень покатился.
Когда камень упал, он вновь поставил его и толкнул.
Посмотрел вверх на луну, в которой исчезли серые существа.
Затем он поискал ту прямую палку, которую отбросил в сторону.
Найдя ее, поискал еще один круглый "камень и стал жевать полоску звериной кожи.
Если камня будет два, и если их прикрепить к обоим концам палки, то они не упадут…
Желязны Роджер
Игра Крови и Пыли
Роджер Желязны
Игра Крови и Пыли
Они спланировали к Земле и заняли позиции в астероидном поясе.
Потом обозрели планету, два с половиной миллиарда ее обитателей, их города и технические достижения.
Через некоторое время заговорил тот, который занял передовую позицию:
– Я удовлетворен.
После долгой паузы второй сказал, достав малую толику стронция-90:
– Подходит.
Их сознания встретились над металлом.
– Валяй, – сказал тот, у кого
был стронций.Другой изолировал время, обеспечил антиподные дорожки и сказал занимающему заднюю позицию:
– Выбирай.
– Вот эту.
Первый снял стаз.
Одновременно оба осознали, что первые частицы радиоактивного распада понеслись в направлении, противоположном выбранному.
– Признаю себя проигравшим. Выбирай.
– Я – Пыль, – сказал занимающий переднюю позицию. – Три хода каждому.
– А я – Кровь, – ответил другой. – По три хода. Согласен.
Они покинули данную хронопоследовательность и просмотрели историю планеты.
Затем Пыль слетала в палеолит, подняла и обнажила рудные залежи по всему югу Европы.
– Первый ход сделан.
Кровь размышляла неисчислимое время, затем направилась во второй век до нашей эры и вызвала множественные кровоизлияния в мозг Марка Порция Катона, когда он встал в римском сенате в очередной раз потребовать, чтобы Карфаген был разрушен.
– Первый ход сделан.
Пыль вступила в четвертое столетие нашей эры и ввела пузырек воздуха в артерию спящего Юлия Амвросия, Льва Митры.
– Второй ход сделан.
Кровь направилась в Дамаск восьмого века и проделала то же самое с Абу Искафаром в комнате, где тот вырезал кудрявые буквы на маленьких кубиках из твердого дерева.
– Второй ход сделан.
Пыль проанализировала игру.
– Тонкий ход!
– Благодарю.
– Но сдается мне, не самый лучший. Вот смотри.
Пыль навестила Англию семнадцатого века и утром до обыска удалила все следы запрещенных химических опытов, которые стоили жизни Исааку Ньютону.
– Третий ход сделан.
– Отличный ход. Но думаю, я тебя побью.
Кровь посетила Англию в начале девятнадцатого века и отделалась от Чарльза Бэббеджа.
– Третий ход сделан.
Они передохнули, оценивая новое положение вещей.
– Готова? – спросила Кровь.
– Да.
Они вернулись в хронопоследовательность в той точке, где ее покинули.
Это заняло лишь миг. Точно хлыст щелкнул внизу под ними.
Они вновь ее покинули, чтобы теперь, зная общий результат, изучить воздействие каждого хода в отдельности.
Они наблюдали развитие событий.
Юг Европы процветал. Рим был основан и стал могучим на несколько веков раньше, чем до того. Греция была завоевана, прежде чем пламя Афин успело разгореться. Из-за смерти Катона Старшего последнюю Пуническую войну отложили, и Карфаген продолжал шириться, распространяя свою власть на восток и юг. Смерть Юлия Амвросия помешала возрождению митраизма, и государственной религией в Риме стало христианство. Карфагеняне подчинили себе весь Ближний Восток. Митраизм был признан их государственной религией. Столкновение произошло только в пятом веке. Город Карфаген был разрушен, и западная граница его империи отброшена к Александрии. Пятьдесят лет спустя папа объявил крестовый поход. В течение следующего века с четвертью крестовые походы следовали один за другим довольно регулярно, что привело к дальнейшему дроблению Карфагенской империи и вскормило в Италии чудовищную бюрократию. Войны прекратились, границы были установлены, Средиземноморье оказалось в тисках экономической депрессии. Дальние провинции ворчали на налоги и насильственную вербовку в армию, а затем восстали. Общая анархия, которая последовала за этими войнами, привела к эпохе, сильно напоминавшей Средневековье в первоначальной хронопоследовательности. В Малой Азии книгопечатание изобретено не было.