Вампиры. A Love Story
Шрифт:
(С тех пор как Томми встретил Джоди, он штудировал все книжки о вампирах, какие ему попадались под руку, пока не понял, что прямого руководства «Как быть вампиром» не найти.)
Хватит ли ему здоровья на трех страстных невест? Обязательно ли приносить им ребенка в мешке, как Дракула? И сколько таких деток в неделю им понадобится для счастья?
И хотя Томми на эту тему с Джоди не говорил, ему почему-то кажется, что ей очень не понравится присутствие еще двух страстных невест, претендующих на Томми, и не удастся задобрить ее даже целой горой мешков с детьми.
Им нужна квартира побольше, обязательно со стиральной машиной и
– А, фиг с ним, - легкомысленно машет он рукой. Все равно гору не свернешь.
На лице у Эбби сначала появляется испуг, потом боль.
– Извини, - говорит она.
– Хочешь выбраться отсюда?
– Да нет… хотя в общем-то хочу. Пошли отсюда.
– А герыча прикупить не хочешь?
– А? Нет, этот вопрос уже решен.
– Ты знаешь, Байрон и Шелли употребляли наркотики, - округляет глаза Эбби.
– Настойку опия. Вроде микстуры от кашля.
Неожиданно для самого себя Томми говорит:
– Уважали это дело, сквернавцы. Обдолбаются и читают друг другу рассказы о привидениях на немецком.
– Круто, - мечтательно вздыхает Эбби, берет Томми под руку (ну и хватка!) и подталкивает к выходу.
– А как же твой приятель?
– спрашивает Томми.
– Когда мы сюда сегодня пришли, кто-то сказал, что у него капюшон серый, и он помчался домой красить все в черный цвет по новой.
– Ну да, - понимающе кивает Томми и думает про себя: «Что за хрень?»
На улице Эбби спрашивает:
– Наверное, нам надо где-то уединиться?
– Неужели?
– Чтобы ты мог меня взять.
– Эбби вся обвисает, словно марионетка, которую кукловод больше не тянет за веревочки.
Томми в полной растерянности. Откуда она только узнала? Любой гаврик из этого клуба по всем признакам куда больше подходил под определение «вампир». Должно быть, существует справочник, в котором дано четкое определение нежити. Отпереться? Согласиться? А что тогда он скажет Джоди, когда та очнется и обнаружит в постели рядом с собой эту вот тощенькую куколку? Еще в бытность человеком он никогда не мог понять женщин. Ну зачем надо притворяться, что не хочешь их трахнуть, пока они не трахнули тебя? А с вампиршами все наверняка еще сложнее. Неужели надо скрывать, что ты вампир и мужик?
Когда- то Томми почитывал «Космополитен», чтобы худо-бедно разобраться в тонкостях женской психологии, и одна статейка дала-таки ему пищу для размышлений. Название у статьи было длинное: « Подумай, может, он просто притворяется, что ты ему нравишься, чтобы переспать с тобой? Когда придешь на свидание, попробуй ограничиться кофе ».
– А может, лучше кофейку?
– предлагает Томми.
– Заодно поговорим.
– Это все потому, что у меня сиськи маленькие, да?
– берет быка за рога Эбби.
Губы у нее надуты.
– Разумеется, нет.
– Томми выдает свою самую очаровательную, мужественную и обнадеживающую улыбку.
– Кофе-то здесь при чем?
Джоди запихивает ворох мужской одежды в люк уличного стока. Из кармана пиджака на мостовую выпадает серебряный портсигар. Джоди тянется за портсигаром - и тут словно кто-то прикасается к ней. По руке пробегает тепло. Джоди пинком отправляет одежду в дыру, подходит к фонарю
и принимается вертеть серебряную коробочку в руках. На крышке выгравировано его имя. У себя не оставишь, это тебе не деньги, которые Джоди выгребла из карманов жертвы. Но и выкинуть не годится.Что- то жужжит -точно гигантская муха. Джоди поднимает глаза, напротив мерцает надпись: « Открыто ». Из мрака проступает вывеска « Магазин подержанных вещей Эшера ».
Вот оно. Вот куда следует сдать портсигар Джеймса. Он отдал ей все, что у него было. И лишился всего.
Джоди перебегает улицу и входит в магазин.
За прилавком стоит сам хозяин, худой парень чуть за тридцать. На лице у него радостное смущение - примерно то же выражение было у Томми, когда они впервые увидели друг друга. Пожалуй, из него можно воспитать неплохого услужающего. Только… что это? Неужели он мертв? Или жизнь в нем какая-то другая, не как у всех прочих людей? Ауры-то нет. Ни розовой, как у здоровеньких, ни грязно-коричневой или серой, как у больных. Никакой вообще. Пока она видела такое только у Илии, старого вампира.
Лавочник смотрит на нее и улыбается. Джоди улыбается ему в ответ и подходит к прилавку. Хозяин старается оторвать взгляд от ее декольте, а Джоди старается разобраться с аурой. Нет, что-то все-таки есть, какое-то тепло от мужика исходит. Подобие тепла.
– Привет, - говорит хозяин.
– Чем могу помочь?
– Я тут нашла одну вещь.
– Джоди достает портсигар.
– Неподалеку. Мне почему-то кажется, это ваше.
Джоди кладет вещь на прилавок. Что за дела с аурой? Кто он такой, черт бы его побрал?
– Прикоснитесь ко мне, - тянется к нему Джоди.
– А?
Прикосновение - и хозяин испуганно отдергивает руку. Теплый.
– Значит, вы не один из нас?
И не один из них, это уж точно.
– Из нас? Вы о чем?
Стоит мужику взять портсигар, как Джоди уже знает, что вещь обрела свое место. Какая бы часть Джеймса О'Мэлли ни перешла в портсигар, привела она ее именно сюда, к худому застенчивому парню. Он принимает то, что остается от людей, это его работа.
К Джоди почти возвращается былая уверенность. Все-таки это ее ночь.
Отступив на шаг, Джоди говорит:
– Нет. Вы ведь не имеете дело только со слабыми и больными. Вы принимаете всех.
– Принимаете? Вы о чем?
– Продавец двигает портсигар по прилавку обратно к Джоди.
Он не понимает. Джоди это знакомо. Впервые пробудившись вампиром, она тоже никак не могла взять в толк, что такое с ней стряслось.
– Вы не в курсе, да?
– О чем вы, наконец?
– Лавочник опять берет в руки портсигар.
– Заметили, как вещь сияет?
– Это не сияние. Просто эта штука чувствует, что попала куда надо.
Бедняга даже не догадывается.
– Как вас зовут?
– спрашивает Джоди.
– Чарли Эшер. Моя фамилия на вывеске.
– Чарли, по-моему, ты хороший парень, уж не знаю, кто ты такой. Да ты и сам не знаешь. Ведь так?
Чарли вспыхивает. На глазах у Джоди его лицо наливается кровью и начинает гореть.
– Со мной недавно произошли кое-какие перемены.
Джоди кивает. Если бы он был человеком, услужающий получился бы отличный. Джоди довольно долго привыкала к мысли, что вампиры существуют на самом деле, пока сама не насосалась крови. И вот перед ней что-то непривычное, не то, что она сама.