Вальс с судьбой
Шрифт:
Туман расступается, но не уходит совсем, плескаясь где-то там, у края взгляда... Свет становится ярче, превращаясь в отливающий золотом камень... Ты касаешься рукой его неровной поверхности, и в то же мгновение тебя отбрасывает назад.
Горячий воздух ударяет в лицо, уши закладывает от резкого раскатистого воя, а весь мир сужается до двух огромных синих глаз, взгляд которых, кажется, пронзает насквозь...
...Мокрый озноб легкими касаниями холодит кожу... Туман... Иней на траве под ногами...
Тропинка вьется,
Ненавязчивый щебет птиц становится громче, постепенно превращаясь в мелодию, зовущую за собой. Ты поворачиваешься на зов и замираешь в изумлении.
За спиной нет больше ни тумана, ни холмов. Желтая песчаная тропинка вьется вдоль серых мрачных гор, чьи отвесные склоны нависают над берегом бескрайнего моря. Мягкий плеск голубых волн... Крики чаек... Шелест песка...
Ты идешь вдоль кромки воды, и волны холодят босые ноги...
Внезапно с вершины горы над твоей головой срывается огромная птица и, подняв столб брызг, исчезает под водой. Ты замираешь, внимательно вглядываясь в водную гладь...
Птица выныривает неожиданно у самых твоих ног, и ты замираешь от страха и восторга...
...Знакомый шелест песка под ногами и воздух, вкус которого пьянит...
Вот только на этот раз ты не одна на берегу.
На большом, покрытом водорослями валуне, сгорбившись, сидит старик и курит трубку. Кажется, ничто в этом мире не способно потревожить его покой: легкий дымок лениво вырывается изо рта, а взгляд прикован к далекому горизонту.
Ты нерешительно переступаешь с ноги на ногу, не зная, как поступить. Подойти? Пройти мимо? Но потом ты вспоминаешь, что это сон, а значит все, что здесь появляется, появляется для тебя. Глупо упускать возможность понять, что эти сны хотят сказать...
Ты приближаешься к сидящему старику и уже собираешься негромко его поприветствовать, когда...
– А ты красивее, чем я себе представлял... И моложе.
Старик вынимает изо рта трубку и смотрит на тебя.
У него старое лицо. Не просто старое, а древнее. Испещренное глубокими морщинами с коричневой, словно пергамент, кожей это лицо не дает возможности определить возраст старика. Семьдесят, восемьдесят, сто лет? Больше? И только глаза, яркие и бездонные, словно та вода, на которую он только что смотрел, поражают своим цветом. Ярко синим. Ни зрачка, ни радужки. Просто два бездонных синих озера...
Ты никогда не видела подобных глаз. Но на то он и сон, разве не так?..
– Я Вас знаю?
– Нет. Пока нет. Но мы можем познакомиться. (Старик улыбается). И побеседовать. Я, знаешь, так устал от одиночества здесь...
Ты невольно бросаешь взгляд по сторонам, в который раз поражаясь красоте и абсолютной безжизненности пейзажа: ни птиц, ни животных, ни мошек, ни людей. До сегодняшнего раза.
– Я - Эрлина.
– А меня зовут Гвеар'л'Орлинге. Можно
просто Гвеар.Ты удивляешься подобному имени, но решаешь, что таковы законы сна.
– И о чем Вы хотите поговорить?
– ты садишься на сухой горячий песок рядом со стариком.
Гвеар медлит, глядя на воду и пуская колечки из дыма. Ты в недоумении молчишь, подтянув ноги к подбородку и положив на них голову. Внезапно ты чувствуешь себя маленькой и беззащитной, словно в детстве...
– Я расскажу тебе одну давнюю историю... Слушай.
... Жил был один маг. Сильный маг, не чета вашим магам. Ваши маги могут играть городами, этот же играл целыми мирами. Он не был злым. Наоборот, он был очень добр и старался нести добро в миры. Правда, он редко спрашивал, нужно ли очередному миру это самое добро...
И однажды его изгнали собственные собратья, изгнали так далеко, как только смогли, дабы он, наконец, угомонился.
И звали этого мага Ланойир.
Далеко изгнали его, успокоились. Но маг, чей смысл существования был - нести Свет, не мог прозябать в бездействии. И он нашел-таки маленький мир в той глуши, где обитал ныне. Маленький мир, один из магов-жрецов которого взывал к богам, моля о помощи. О помощи в борьбе с Тьмой.
И Ланойир ответил на зов, дав магу свою Силу, и стал тот творить добро и нести Свет, защищать людей и уничтожать тварей темных... Точнее, тех, кого считал 'темными'.
Обретя Силу светлого Ланойира, он объявил войну люкорам, что были Повелителями Неба, что правили миром... Да, сущность их была темной, но что есть Тьма и что Свет? Отнюдь не то же самое, что Зло и Добро. Но 'темные' люкоры правили миром, в котором жили 'светлые' люди. Жрец, во славу и под именем Ланойира, начал войну. И победил.
Вот только не зря люкоры были Повелителями... Повелителями и Хранителями этого мира. С гибелью последнего из них мир изменился...
Старик умолкает. Ты невольно зябко поводишь плечами.
– Туман?
– Не только...
...Знакомое море, ласкающее твои босые ступни... Холодный, пронизывающий ветер треплет волосы... Ранее голубая гладь воды потемнела, и разъяренные волны накатывают на мелкие камни берега... Небо вдали полыхает редкими вспышками...
– Все готово, Повелитель...
Ты вздрагиваешь и резко оборачиваешься. Подошедший мужчина смотрит на тебя с надеждой и обреченностью. Странный взгляд. Странные глаза. Серые, словно туман... Странное лицо... Резкие хищные черты лица, чуть заостренные уши, иссиня-черные прямые волосы...
– Повелитель...
Ты киваешь и бросаешь последний взгляд на море и небо.
– Идем.
Ты быстрым шагом устремляешься к замку, что цепляется за скалу, словно птица за ветку. Последний оплот, уцелевшая твердыня в этом сошедшем с ума мире... Воин, в странных одеждах и с незнакомым клинком на поясе, идет следом.
Ты идешь по тропинке... Взбегаешь по лестнице... Открываешь дверь... Пустые залы, гул торопливых шагов, что эхом отражается от стен... И вереница портретов на стене.