Чтение онлайн

Заботливо укрыв мужа одеялом, Кили прошла к окну, шлепая босыми ногами по полу. Рассвет был хмурым, занимался пасмурный день, обещавший снегопад. Впрочем, это была обычная погода для 21 декабря.

В душе Кили звучала песнь ее предков-друидов. Сегодня отмечался праздник света, зимнее солнцестояние, Олбан Артуан, когда солнце побеждает мировую тьму и день начинает постепенно увеличиваться.

Кили сожалела о том, что не может отметить этот праздник под открытым небом, где-нибудь под священной омелой. Но она понимала, что граф совершенно прав, предостерегая ее

Обернувшись, Кили подумала, не разбудить ли ей Ричарда, однако решила все же не делать этого. Участие в языческом ритуале, конечно же, не входило в планы ее мужа.

Надев белое ритуальное одеяние поверх ночной сорочки, Кили собрала священные предметы – магические камни, золотой серп и святочную свечу. Она выбрала восемь белых агатов, обеспечивавших духовное руководство, и один черный обсидиан, являвшийся оберегом от черной магии. Затем она выложила из агатов круг посреди комнаты, оставив разомкнутой западную часть окружности.

Вступив в круг, Кили положила последний агат и прошептала:

– Пусть тревожные мысли останутся снаружи.

Поместив в центр черный обсидиан и свечу, Кили обвела вокруг себя золотым серпом, замыкая невидимую окружность, а затем три раза повернулась вокруг своей оси по часовой стрелке и остановилась лицом к востоку.

Опустившись на колени, она закрыла глаза и стала в тишине читать заклинание:

– Я вижу предков. Они наблюдают и ждут. Звезды вещают через камни, свет струится сквозь густую крону могучих дубов. Небо и Земля – одно царство!

Взяв с пола свечу, Кили подняла ее, стоя лицом к востоку.

– Приветствую тебя, великая богиня-мать, несущая свет из темноты и возрождающая от смерти, – начала молиться она. – Прошу тебя о милости: спаси и сохрани мое нерожденное дитя. И избавь моего мужа, хотя он и еретик, от невидимой опасности, которая, я чувствую, подстерегает его.

Задув свечу, Кили поднялась на ноги и, подойдя к западной части окружности, взяла с пола один агат, размыкая магический круг. Бросив взгляд на кровать, она оцепенела.

Ричард лежал на боку и наблюдал за ней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он сонным голосом.

– Прекрасно.

– Мне кажется очень странным то, что приступы тошноты бывают у тебя только в воскресенье утром, когда мы начинаем собираться на богослужение в часовню, – промолвил Ричард с улыбкой.

Кили проигнорировала его проницательное наблюдение. Собрав магические камни, она убрала их в кожаный мешочек, а затем, сняв ритуальное одеяние, подошла к кровати. Ричард откинул одеяло, приглашая жену сесть рядом, и Кили скользнула к нему в постель. Он обнял ее, и она положила голову ему на грудь.

– Ты совершала языческий ритуал, дорогая моя, – сказал Ричард, поглаживая большим пальцем шелковистую щеку Кили. – Спасибо за то, что помянула меня в своих молитвах.

– Всегда к твоим услугам, – ответила Кили, а потом грустно добавила: – Вообще-то совершать ритуалы в помещении, а не под открытым небом не в моем духе.

Ричард

– Еще очень рано, – промолвил он. – Давай немного поспим.

Закрыв глаза, Кили прижалась всем телом к мужу. В его объятиях ей было уютно и спокойно. В комнате некоторое время царила полная тишина.

– Ричард!

– Да, дорогая?

– Когда ты собираешься воспользоваться ритуальным одеянием, которое я для тебя сшила?

– Скорее всего тогда, когда ты дочитаешь «Жития святых».

– Но я еще даже не начала читать эту книгу.

– Я знаю…

Когда на дворе стояла ненастная погода, придворные коротали время за картами, гаданием или теннисом. Перед обедом Ричард вышел из спальни, чтобы разыскать герцога Ладлоу, который пригласил его сыграть по-крупному в одну из азартных игр.

Кили не хотела в этот день предаваться обычным развлечениям. Она сидела в своей комнате у камина и шила одежду для новорожденного. Время от времени Кили откидывалась на спинку кресла и, следя взглядом за завораживающей игрой пламени, пыталась представить, какой будет их с Ричардом дочь. Рыжеволосой и зеленоглазой, как отец, или черноволосой красавицей с фиалковыми глазами, унаследованными от матери? А может быть, рыжеволосой с фиалковыми глазами? Или черноволосой с зелеными?

Внезапно раздался стук в дверь, а потом послышался голос Одо, выведший Кили из задумчивости.

– Ты здесь, малышка?

– Входи, кузен! – позвала Кили.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Одо, Хью, Мэй и Джун. Все четверо, широко улыбаясь, остановились возле порога.

– Сегодня сочельник, – напомнил Одо.

– И мы принесли тебе подарок, – похвастался Хью. Однако руки пришедших были пусты. Заметив это, Кили бросила на кузенов недоуменный взгляд.

– Закрой глаза, – велел ей Одо.

– И я схожу за подарком, – добавил Хью. Одо тут же стукнул брата.

– Я старше, поэтому подарок доставлю я.

– Не смей бить его! – набросилась Мэй на Одо.

– Говори уважительно с Одо! – потребовала Джун, обращаясь к сестре.

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулась Мэй и ущипнула Джун.

– Оставь ее в покое! – прорычал Одо.

– Не смей повышать голос на Мэй! – вступил в перепалку Хью. – Она не твоя служанка.

В этот момент «подарок», предназначавшийся для Кили, которому, по-видимому, наскучило ждать в коридоре, вошел в комнату. Широко улыбаясь, он распахнул свои объятия.

– Рис! – воскликнула Кили и, вскочив, бросилась на шею брату.

Рис крепко обнял сестру и позволил ей немного поплакать на своей груди.

– А почему ты сейчас не в лесу или парке? Почему не ищешь священную омелу? – поддразнивая сестру, спросил Рис.

– Потому что это до смерти напугало бы проклятых англичан, – ответила Кили и засмеялась сквозь слезы.

– Ну и хорошо, это был бы прекрасный способ избавиться от паразитов, – заметил Рис и, смахнув слезинки со щек Кили, продолжал: – Ах, сестренка, самый прекрасный полевой цветок выглядит блеклым по сравнению с твоей красотой.