Чтение онлайн

Никки протянула ему руку и он взял ее, встав рядом с ней.

Одна свеча ярко вспыхнула и потухла, но другая все еще горела.

Никки взяла эту свечу, чтобы осветить им дорогу к ее спальне.

Никки без слов провела его в спальню и поставила свечу на трильяж, ее свет стал многократно отражаться.

Она обернулась и увидела Рука рядом с собой, он был такой привлекательный.

Она обвила его шею руками и приблизила его губы

к своим; он обнял её за талию и нежно притянул к себе.

Их поцелуи были страстными и требовательными, даже дерзкими, её язык исследовал глубину и сладость его рта, пока его язык исследовал её.

Одно рукой он потянулся к её блузке, но замешкался.

Она схватила ее и положила себе на грудь.

Жар комнаты был тропическим, и когда он коснулся ее, Никки почувствовала как его пальцы скользят по следам пота, выше ее влажного лифчик. Она опустила руку вниз, дотронулась до него и Рук тихонько застонал.

Никки стала раскачиваться, он продолжил, оба медленно танцевали в каком-то восхитительном головокружении.

Рук мягко подтолкнул её к постели.

Когда ее икры почувствовали край кровати, она позволила себе медленно упасть назад, утягивая его за собой.

Как только они оказались в постели, Хит притянула его ближе и перевернулась, оседлав его сверху, чем изрядно удивила Рука.

Он посмотрел на нее снизу вверх и сказал:

— А ты хороша! —

— Ты даже понятия не имеешь—, сказала она.

Они набросились друг на друга и её язык уловил лёгкий привкус лайма и соли.

Она стала целовать его лицо, а потом перешла на ухо. Она чувствовала как мышцы живота плотно прижались к ее, как он, повернув голову вверх, стал покусывать мягкую плоть, место у основании ее шеи.

Никки завелась и начала растегивать его рубашку. Рук замешкался расстегивая пуговицу на ее блузке, поэтому она поднялась над ним, встав на колени, и сорвала блузку, слушая, как одна из пуговиц стучит по деревянному полу, рядом с плинтусом. Одной рукой он растегнул застежку ее лифчика.

Никки сбросила его и бешенно прильнула к Руку. Их влажная кожа с шлепком соприкоснулась, когда ее грудь прижалась к его. Она потянулась вниз и расстегнула его ремень. Затем расстегнула молнию.

Никки поцеловала его еще раз и прошептала:

—Я держу защиту в тумбочке—.

— Тебе не понадобится оружие—, сказал он.

— Я буду джентльменом—.

— Лучше бы тебе им не быть—.

И она набросилась на него, ее сердце бешено колотилось в груди от волнения и напряжения.

Гигантская волна обрушилась на Никки, смыла все противоречия и опасения, с которыми она боролась, увлекая её в пучину страсти. В тот момент, Никки стала свободна.

Свободна от ответственности.

Свободна от всякого контроля.

Свободна от самой себя.

Кружась в водовороте страсти, она прижималась к Руку настолько сильно, насколько могла, ощущая необходимость чувствовать каждую его частичку.

Они оба были яростны, его страсть не уступала ее, они изучали друг друга, в движении, кусая, были ненасытны, достигая снова и снова удовольствие, которого они оба жаждали.

Никки не могла поверить, что уже утро. Как солнце может быть таким ярким, когда будильник еще не звенел?

Или она проспала? Она приоткрыла глаза, достаточно чтобы понять, что видит луч прожектора полицейского вертолета напротив окна.

Она прислушалась.

Ни сирен, ни мегафонов, ни тяжелых шагов русских на пожарной лестнице, вскоре прожекторы потушили и гул вертолета постепенно затих.

Она улыбнулась.

Капитан Монтрос сдержал свое слово и приказал полицейским патрулировать, но он ничего не говорил о воздушном наблюдении.

Она повернула голову на будильник, но он мигал 01:03 и это не могло быть правдой.

Ее часы показывали 5:21. Она подсчитала сколько времени не было электричества.

Рук глубоко и медленно дышал. Никки чувствовала как движется его грудная клетка, прижатая к ее спине. Его дыхание холодило ее влажную от жары кожу на шее.

— Черт—, подумала она, — Он действительно ухаживает за мной—.

C закрытыми окнами, в комнате было душно, и появилась тонкая пленка пота соединяющая их обнаженные тела.

Она подумала о том чтобы отодвинуться немного.

Но, вместо этого Никки прижалась спиной и ногами к его груди и бедрам, радуясь, что их тела так подходят друг другу.

Джеймсон Рук.

Итак, как это могло произойти?

Он раздражал ее постоянно, с того самого момента как привязался к ней в ее расследованиях. И теперь она лежала с ним в одной постели после секса этой ночью. После отлично секса, кстати говоря.

И если бы ей пришлось допрашивать саму себя, то она могла бы под присягой подтвердить, что с самой их первой встречи между ними возникла искра притяжения.

Он, конечно, не постесняется сказать, что у него были все шансы, возможно, это черта которая раздражает в нем больше всего.

Возможно? Однако его уверенность не могла противостоять большей силе, ее отрицания.

Да, всегда было что-то, а теперь, оглядываясь назад, она поняла, что чем больше она чувствовала это, тем больше она отрицала.

Никки задалась вопросом, с какими еще отрицаниями ей придется иметь дело.

Ни с какими.

Абсолютно ни с какими.

Вздор.

Почему же еще любовница Мэттью Старра завела с ней такой неудобный разговор, говорила о том, что оставаться в отношениях никуда не ведущих, было просто способом избежать отношений, и спросила ее — спросила ее — знает ли она, что та имеет в виду.

Ее психотерапевт сказал, что она закрывается от всех прочной броней.

Как будто ей нужен мозгоправ, чтобы понять это.

Или чтобы предупредить ее об эмоциональной опасности, постоянно игнорирующей ее потребности, и да, ее желания, тщательно спрятанные глубоко внутри.

Те сеансы психотерапии в далеком прошлом, но в последние время Никки часто замечала — ноющее — беспокойство, когда она выстроила вокруг себя стену и поставила режим — полной целевой ориентации—, возможно случится переломный момент, когда ты можешь потерять что-то в себе, что берегла и никогда не вернуть.

Например, что происходит, когда та оболочка, что ты построила для защиты наиболее уязвимой части себя становится настолько непроницаемой, что ты сама не можешь ее преодолеть?