В тени императора
Шрифт:
Иван со вздохом сел на табуретку, развернул на верстаке кусок тонкой замши, протянул руку и взял с полки очки, которые принесла починить соседка. Расплатилась она с ним «четвертинкой» (для читателей, не употребляющих алкоголь регулярно, поясним – это бутылка водки емкостью четверть литра, то есть 250 граммов). Хотя Иван Никифорович уже привык к тому, что жена относится к нему без уважения и даже помыкает им, он чувствовал обиду. Это мешало приступить к работе. А без вдохновения мастер работать не мог.
Он привстал, потянулся к стоящей на полке радиоле «Эстония», отогнул заднюю крышку и достал ту самую «четвертинку». Настоящий мастер, каким и был Иван Солнцедаров, никогда не позволял себе употреблять до работы,
А в это время Павлик Солнцедаров, ученик шестого класса, в ванной комнате приобщался к прекрасному – с интересом изучал журнал «Плейбой», который дал ему на один вечер закадычный друг Мишка Меньшиков. Журнал привез из дальнего плавания старший брат Михаила. Время летело незаметно: занятие было очень увлекательным!
Громкий стук в дверь вспугнул юного исследователя.
– Павлик, ты чего там делаешь? Открывай.
– Мама, сейчас иду, – мальчик открутил кран посильнее и стал судорожно засовывать журнал под рубашку.
– Уроки сделал?
– Да, мамочка.
– Пойдем. Покажешь.
Комнату Павла отличали чистота и порядок. Ровными рядами стояли учебники. Тетради были сложены в аккуратную стопочку. Над столом висели портреты пионеров-героев: Зины Портновой, Лёни Голикова, Володи Дубинина, Вали Котика и, конечно, Павлика Морозова. На полочке за стеклом стояла модель корабля, которую Павел, посещавший кружок судомоделистов, сделал сам. Не без помощи отца, конечно.
Влияние матери проявилось в том, что мальчик увлекся коллекционированием. Он собирал марки с кораблями, с картинами художников-передвижников, с видами Ленинграда и его пригородов, в том числе родного Петровска. Павлик начал собирать и коллекцию значков с изображением вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина: от маленького с кудрявой головой до вставшего во весь рост на броневике.
Постепенно коллекционирование стало страстью Павла. В принципе, в этом нет ничего предосудительного, скорее наоборот. Цари собирали Русь, Морозовы, Мамонтовы и Щукины – живопись. О том, что станет собирать взрослый Павел Солнцедаров, мы расскажем в свое время, а пока заметим, что хорошему мальчику Павлику, как и его родителям, тоже было что скрывать. И у него была своя тайна. Уроки Солнцедарова-старшего не прошли даром, и сын смастерил под столешницей тайник, в котором можно было спрятать что-то запрещенное.
Мать проверила у Павла домашнее задание и вышла. Он облегченно вздохнул и спрятал «Плейбоя» в тайник. Там у него хранилось самое заветное – коллекция металлических рублей с профилем Ленина.
Мальчик достал увесистый мешочек, взвесил на ладони, разложил на столе монеты и пересчитал их, хотя прекрасно знал, сколько Ильичей содержится в его коллекции.
Два случая оказали судьбоносное влияние на формирование характера нашего героя.
Отца Павлик по-своему любил. Отец был человек незлой, не докучал моралью строгой, не ругал, а уж тем более, никогда не поднимал руку на сына. Баловал – давал деньги на карманные расходы. Мальчик знал, что главная в доме мать, отец – подчиненный, от него в семье ничего не зависит. Однако своего пренебрежительного отношения к отцу умный Павлик не показывал. Но пользовался его слабостями. Мог залезть в карман к спящему родителю и стащить рубль-другой (выпивший всё равно не заметит).
И отец действительно или не замечал, или делал вид, что не заметил. Но когда сынишка стал сообщать матери о том, что папу опять видели у пивного ларька, что папка с кем-то ругался на улице, что он упал лицом в клумбу, Иван Никифорович начал задумываться: «Как так получилось, что мальчишка вырос с подлецой? В кого уродился?»
Иван не пытался воспитывать сына, что-либо ему объяснять. Он самоустранился, чувствовал,
что ничего исправить не может. И только однажды не выдержал.Была у него единственная дорогая вещь – в память о службе на флоте друзья подарили отличнику боевой и политической подготовки Ивану Солнцедарову трофейный морской цейсовский бинокль с выгравированной надписью «Другу Ивану на долгую память о Северном флоте». Бинокль этот хранился в кожаном футляре.
Порой, когда на душе было скверно, Иван доставал бинокль, любовно протирал немецкую оптику, снова и снова перечитывал надпись: «Другу Ивану на долгую память…» и мыслями уносился в лучшие свои годы.
Но однажды Солнцедаров пришел с работы в особенно скверном настроении. И даже выпитый у ларька ёрш (коктейль из водки и пива – напиток, высоко ценимый в определенных кругах) не помог обрести душевного спокойствия. Его при людях начальник обозвал пьяницей и бракоделом. Это его-то, мастера-универсала! Ну, запорол он заказ какого-то клиента. С кем не бывает…
Иван потянулся за биноклем. И тут в груди ёкнуло: футляр оказался непривычно легким. Бинокля не было. Солнцедаров, надеясь на чудо, перерыл мастерскую, вынул все ящики (мало ли куда по рассеянности засунул).
Чуда не случилось. Ярость охватила обычно кроткого и спокойного человека. Первой мыслью было: Павлик!
Он вылетел из каморки, распахнул дверь в комнату сына. Тот за столом делал уроки. Отец схватил мальчика за шиворот и с нечеловеческой силой приподнял. Пуговички от рубашки Павлика раскатились по полу.
– Где бинокль, гаденыш? Убью!
– Папочка, отпусти, – полузадушенным голосом проскулил мальчик.
Такого ужаса он еще никогда не испытывал. Он описался и признался:
– Меня заставили… Я не хотел… Я думал, потом верну… Но меня обманули… Сказали, что продали… Мне угрожали… Папочка, прости…
На самом деле стащить у отца бинокль подговорил Мишка Меньшиков, который по-прежнему опекал и защищал тщедушного Павлика. Как и прежде, небескорыстно. Услуги могучего секьюрити обходились всё дороже. Бинокль понадобился Мишке для наблюдения за представительницами противоположного пола на нудистском пляже, появившемся недавно в тихой бухте близ Петровска. Там, в камышах, он оборудовал наблюдательный пункт, куда иногда приводил друга.
Солнцедаров-старший бросил извивающегося сыночка на кровать, резким движением вытащил из брюк ремень и дважды хлестнул наотмашь. Павлик орал.
Как разъяренная фурия в комнату ворвалась мать. Она отшвырнула мужа, влепила затрещину, от которой тот выкатился в коридор.
«Я с тобой еще разберусь. Пьяница! Алкаш!» – и крепко прижала сына к себе.
«Чуть не задушила», – подумал Павлик.
Ему хотелось вырваться. Хотелось освободиться из материнских объятий, но он понимал, что этого делать нельзя – мать обидится. Приходилось терпеть. Глаза защипало то ли от слез, то ли от приторных духов.
После этого случая Павел окончательно уяснил:
КТО ГЛАВНЫЙ, ТОТ И ПРАВ. И быть надо всегда с сильным.
Второй урок наш герой получил буквально через несколько дней – его отец попал в вытрезвитель.
Иван Солнцедаров после работы совершал привычный ритуал: с приятелями отмечал окончание рабочей недели у пивного ларька. В этот раз буфетчица не успела разбавить, как обычно, пиво, и ёрш оказался особенно забористым. В результате Иван Никифорович до дома не дошел, а присел на скамейку в парке, да и заснул. Где вскоре был обнаружен патрульным экипажем. Старший сержант Савчук и милиционер-водитель младший сержант Алтынбаев загрузили сладко спящего гражданина в автомобиль. Они, конечно, могли проехать мимо, не обратить внимания, но была пятница, и требовалось выполнить план по задержанию нарушителей общественного порядка: пьяниц, сквернословов и дебоширов. Солнцедарова доставили в вытрезвитель.