В субботу, когда была гроза
Шрифт:
Оба на мгновение замолчала, а затем неожиданно спросила, не обращаясь ни к кому конкретно:
– Как она вообще у них оказалась? Я имею в виду, Золушка.
Никто не знал. Она задумчиво продолжила:
– А вообще забавно: твоя мама тоже сравнивала себя с Золушкой, но с той, что мечтала встретить на балу свою судьбу. Меня всегда больше интересовало начало истории: бедная девочка, совсем одна среди враждебно настроенных людей. Нежеланная, прямо как моя малышка. Хотя я так ее ждала. Когда была беременна, я часто думала: ничто не омрачит ей жизнь. А теперь я иногда задумываюсь о том, какое же это было глупое и опасное желание.
Оба нервно потирала руки, глядя на дорогу. Касси следила за ее взглядом.
Муса вытащил из кармана жилета один из своих огромных, безупречно чистых платков, которые он всегда носил с собой специально для плачущих дам. У Касси не было ни платков, ни подходящих слов. Осторожно, почти так, чтобы Оба и не заметила, она положила руку ей на спину. Оба повернулась к ней, улыбаясь сквозь слезы, сказала:
– Как же нам хорошо втроем.
Часов в девять они ненадолго съехали со скоростного шоссе. В одном маленьком городке Оба с Мусой выпили кофе, а Касси съела мороженое. Закончив, они, прямо как настоящие туристы, решили побродить по рынку и прогуляться вдоль шумной реки, делившей город пополам. Муса вел Аргуса на поводке, Оба шла, приобняв Касси. А Касси то и дело оглядывалась по сторонам, проверяя, все ли на них смотрят.
– Они все думают, что я гуляю со своей бабушкой, – Касси светилась от радости. В ответ Оба легонько ущипнула ее за плечо.
Они останавливались у прилавков, с любопытством заглядывали в чужие сады и хихикали, завидев кого-нибудь в странной шапочке или чересчур коротких шортиках, обнажающих то, что не надо. Оба купила медовых конфет, которые никому не понравились, Касси – топ с вышивкой для мамы. Казалось, что Вирсе находится где-то очень далеко, в другом мире, да и дом тетушек тоже. Они были на краю земли, где ни одно воспоминание не смогло бы омрачить их праздничное настроение.
До тех пор, пока Касси в очередной раз не посмотрела с гордостью на Обу. Обу, которая столько всего знала, так много могла рассказать, с которой можно было посмеяться, которая так здорово выглядела в своих серых брюках, фиолетовой блузке и с аметистовым ожерельем на шее: не какая-нибудь простоватая провинциальная старушка, а светская дама, которая привлекает внимание даже в этом городке, привыкшем к туристам. И вдруг Касси вспомнила о Марьян. Касси Стру… Она вздохнула.
– Что такое? Жарко?
Касси рассеянно кивнула.
К счастью, в этот момент появился Муса с Аргусом. Он ушел немного вперед, но теперь снова присоединился к ним.
– Надо дальше, милые дамы. Нотариус не ждет.
Касси заранее наметила маршрут. Для этого она специально сходила домой. Зайдя к себе в комнату, которая после недели в Борхерхофе показалась ей маленькой и тесной, Касси включила компьютер и принтер, уселась в свое старое доброе кресло, полная уверенности, что у нее сейчас есть отличная возможность побыть в Интернете, поиграть во что-нибудь, проверить почту. Однако после того, как она распечатала карту с маршрутом, ей сразу захотелось обратно. Обратно в Борхерхоф, чтобы обсудить поездку с Обой и записать все детали.
Как только они снова тронулись, Касси достала свои листы и еще раз (она уже знала всё наизусть) прочитала указания по поводу дальнейшего движения. Ехать оставалось полтора часа…
У границы с Люксембургом они свернули с шоссе. Они теперь ехали медленнее, но Касси так даже больше нравилось. Муса опустил пониже стекло и с видимым удовольствием откинулся на спинку сиденья, любуясь лесистыми холмами, колокольнями деревенских церквей и фермерскими постройками из темно-серого камня.
– Лучше,
чем грузовики, – одобрительно кивнул он.Оба сияла:
– Будет еще красивее! Ты подожди.
Они пересекли границу в маленькой деревушке. Таможни здесь никакой не было, только дом с заколоченными окнами и табличкой «Франция». Вскоре после этого Оба показала рукой вдаль:
– Видите большой замок, вон там, на холме? Нам туда.
Ровно в половине двенадцатого они оказались в сонном городке у подножия замка. Контора нотариуса располагалась в доме с зелеными, слегка выцветшими ставнями и кровлей из серого сланца. Дверь была заперта, но когда Оба нажала на кнопку звонка возле медной таблички с именем, на пороге сразу же возникла нервозная женщина. Она была маленькой и худенькой и в своем сером мешковатом платье походила на пугливую мышь. Она указала на скамейку внутри и сказала, что им придется подождать. Господин нотариус сейчас занят рассмотрением документа.
Касси огляделась по сторонам. В атмосфере помещения было что-то такое, из-за чего она боялась заговорить вслух. Здесь пахло воском для полировки мебели, но гораздо сильнее ощущался запах пыли, словно окна и двери тут открывали только по праздникам, и то на узкую щелочку. Все было из темного дерева: стены, столы, скамейка, на которой они сидели, даже полы.
«Как будто сидим в деревянной шкатулке», – подумала Касси. Здесь сложно было представить, что на улице светит солнце, ездят машины, что там ходят люди с пакетами продуктов и свежеиспеченными багетами в руках.
Женщина-мышь спряталась у себя в кабинете, но сквозь большое окошко они видели, как она работает. Она сидела за столом с двумя горками из папок с документами и изо всех сил старалась не обращать внимания на посетителей. Иногда маленькими торопливыми шажками она уходила в соседнюю комнату. И, наконец, подошла к ним.
– Нотариус готов вас принять, – сказала она. Не то чтобы Касси понимала, что женщина говорила, но прозвучало скорее всего это, поскольку Муса с Обой одновременно поднялись. Втроем, один за другим, прямо как небольшая процессия, они пошли за женщиной-мышью к нотариусу.
Это был совсем другой человек. Крупный, жизнерадостный, шумный. Он встал, протянул руку и обменялся долгими рукопожатиями со всеми троими. И даже с Аргусом поздоровался.
Нотариус поставил к своему столу еще один стул для Касси и пригласил ее сесть. Сам он устроился с другой стороны, в своем кресле, которое заскрипело под его весом. Перед ним лежала папка, на ней – связка ключей. Оба не могла отвести от них взгляда. Если бы Муса не похлопал ее легонько по руке, она бы, наверное, так и не заметила, что нотариус обращается к ней. В этой беседе Касси не поняла ни слова. Она иногда улавливала «нет» и «да», пару раз – «дом». Однако она прекрасно видела, что разговор шел не так, как хотелось Обе, а еще понимала, что речь идет о ключах, потому что нотариус несколько раз сильно повышал голос, заботливо накрывая ключи ладонью.
Наконец Оба, взглянув на Мусу, едва заметно пожала плечами и кивнула. Она беспомощно развела руками и, вздохнув, сказала:
– Bon. Alors, a bientot [18] .
И они с Мусой опять одновременно встали.
Мышка ждала их за дверью, чтобы проводить к выходу.
Они внезапно оказались на ярком солнце, в мире, полном звуков.
– Что это вообще было? – спросила Касси, хлопая глазами.
– Он не захотел дать нам ключи, – ответила Оба. – Пока не вступишь в наследство по всем правилам, на территорию собственного дома ты заходить не можешь. Ко мне это тоже относится.
18
Хорошо. Тогда до встречи (фр.).