В поисках змея
Шрифт:
«Потрогай!»
Ужик не дал мне, как следует подумать над таким, казалось бы, элементарным вопросом, поторапливая своим шипением. Странно, ощущение безграничного счастья начало сменяться чувством лёгкой тревоги. Как будто я что-то забыла. Что-то очень важное, значимое для меня. И опасное. Точно помню, мне грозила какая-то опасность!
«Давай! Обними!»
— Зачем? — посмотрела я в упор на змейку. Сомнения закрались в душу, и теперь не хотели так просто отступать. — Оно горячее! Я ведь обожгусь!
«Верь! Защита!»
Опасения никуда не делись, но что-то внутри зашевелись с призывом поверить ужику. Откуда-то во мне возникло твёрдое убеждение, что эта
— И почему я тебе так доверяю? — спросила я больше сама у себя, чем у змеи, перед тем как протянуть руки к маленькому солнышку.
Огненный шар, размером с футбольный мячик, легко лёг в мои ладони, даря невероятное тепло и чувство облегчения. Нестерпимо захотелось прижать его к груди, что я и сделала, несмотря на то, что находилась в воде. Солнце не зашипело, и не потухло, как я немного опасалась, а продолжало светить и греть, даже находясь на половину под водой. Больше того, понемногу, медленно, но довольно ощутимо, оно начало увеличиваться в размерах.
Спустя некоторое время я уже не смогла держать его в руках, и осторожно отпустила. Несмотря на мои предположения, солнце осталось на плаву, продолжая гореть и увеличиваться в размерах. Я и сама не поняла, как это произошло, но в какой-то момент я оказалась внутри стремительно растущего солнца вместе с ужиком, который не понятно каким образом успел снова обвить мне шею.
«Царевна! Моя!»
Слово, которым назвала меня змейка, неприятно царапнуло память. Где-то я его уже слышала. Вернее, кто-то меня так уже называл… Не помню! Память никак не желала сконцентрироваться и выдать мне нужную информацию. Всплывали лишь ощущения, и то, как-то смутно. Сначала вроде было любопытство, потом чувство страха, затем, кажется ревность. И следом непонимание от этого слова, такое же, как и сейчас!
«Потом! Смотри!»
Веря ужику на слово, я прекратила внутренние терзания и запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на новые метаморфозы солнышка. Здесь, внутри, прямо у меня на глазах, появился ещё один ослепительно яркий солнечный шарик, который с невероятной скоростью полетел на меня, врезавшись в район солнечного сплетения. Боли, несмотря на мои ожидания, как и других неприятных ощущений, я не испытала. Наоборот, по моему телу от груди начали исходить волны тепла и непонятной силы, успокаивая, расслабляя и давая уверенность во всём. Все страхи, сомнения, вопросы — всё это казалось сейчас неважным. Были только я и этот свет. Не знаю, сколько длилось моё нахождение внутри солнышка, но в какой-то момент я поняла, что вновь просто плыву по озеру.
Спокойствие, ощущение счастья и гармония со всем окружающим миром снова были при мне. Выйдя из воды на берег и отжав волосы, я присела на травку, откровенно наслаждаясь таким прекрасным днём и своим состоянием. Не помню, когда в последний раз мне было так хорошо и спокойно. Да и вспоминать, если честно, ничего и не хочется. Есть только здесь и сейчас. И мне этого вполне достаточно.
«Царевна! Царевна?»
Вокруг меня начали собираться ужики, шипя то ли вопросительно, то ли утвердительно, называя меня царевной. Некоторые устраивались в районе моих ног, преданно заглядывая в глаза. Другие же подползали к рукам, требуя ласки, как домашние котики. И я старалась никого из них не обделить вниманием, гладя их маленькие головки, осторожно водя пальчиками по жёлтым пятнышкам.
«Царевна? Моя?»
Зашипела мне в ухо моя змейка, которая шустро забралась
мне на плечи и привычно обвила шею. Именно этот ужик для меня отличался от всех остальных. Не могу объяснить, чем именно, и как, но я уверена, что узнала бы её среди тысячи ужей.— Твоя, твоя, — уверила я ставшую такой родной мне змейку, — царевна!
Стоило мне сказать это вслух, как мир вокруг меня мгновенно изменился. Исчезла полянка с озером, травка, змеи, да даже солнышко! Я осталась посреди тёмной пустоты вместе с моим ужиком.
«Позови!»
— Что? Куда? Кого? — чуть не плача прокричала я, поняв, что ужик пропал с моей шеи, оставив меня здесь совершенно одну. — Вернись! Ужик!
Тело налилось свинцовой тяжестью, заставляя меня лечь на землю. Странно, но земля была подозрительно мягкой, и кажется, под головой у меня появилась подушка. Вокруг было тихо, ничего, кроме своего дыхания и стука сердца я не слышала, и как ни старалась открыть глаза ничего не выходило. Попытки пошевелить рукой или ногой тоже оказались провальными. Да что там говорить, меня даже пальцы не слушались, всё тело находилось в состоянии какого-то онемения. Да и не только тело, мозг тоже давал сбои, отказываясь давать разъяснения ситуации.
— Вот, значит ты какая, наречённая, — раздался рядом знакомый женский голос, от которого у меня на загривке волосы встали дыбом, — ни кожи, ни рожи. Как я и думала!
Вспышка! Я всё вспомнила! Спор с девочками, мои сны, как я в лесу оставила дары, и как полоз меня поймал! Чёрт! Убежать мне всё же не удалось! А рядом со мной сейчас стоит рыжая Пелагея, которой, судя по всему, не терпится от меня избавиться! А я даже пальцем пошевелить не могу, не говоря уже о чём-то большем! Помогите!!!
— Пелагея? — раздался незнакомый мужской голос, и я мысленно выдохнула с облегчением.
— Мой царь, — судя по дрожи в голосе, рыжая испугалась. А если судить по шуршанию платья, то ещё и склонилась в поклоне.
Тишина в комнате затянулась, и я не совсем понимала, как мне на это реагировать. С одной стороны, вроде как помощь в лице этого царя пришла, ну не грохнет же меня эта девица при нём?! А с другой, может и не защищать он меня пришёл, может совсем наоборот. Мамочки, вот ведь вляпалась!
— Что ты здесь делаешь? — прервав долгое молчание, заговорил царь. Трудно было по голосу определить его намерения в отношении меня, но в моей ситуации оставалось просто надеяться на лучшее. Жаль, что за всю свою жизнь я никогда не интересовалась религией, сейчас смогла бы помолиться кому-нибудь. А так остаётся лишь ждать и верить в лучшее. — Мне долго ждать ответа?
— Я искала моего полоза… — запинаясь, начала оправдываться Пелагея, но была перебита мужчиной.
— А с каких это пор минары самовольно приходят в покои полозов? — если бы я могла шевелиться, то определённо побежала бы куда-нибудь прятаться. Настолько суровый был тон его голоса, столько стали в нём было, что хоть и направлена эта агрессия была не в мой адрес, но прочувствовала я всё очень остро.
— Я… я… — дрожащим голосом полным слёз, рыжая явно не могла придумать себе достойное оправдание.
— Вон пошла, — тоном, не терпящим пререканий, приказал ей царь.
Судя по звукам, Пелагея тут же выскочила за дверь. В этом я с ней сейчас была солидарна. От такого грозного мужика я бы тоже убежала сломя голову. Трудно определить точно по голосу, но мне кажется, что царь этот, мужик в возрасте, судя по характерным хрипловатым ноткам, лет ему может шестьдесят, примерно, навскидку. Эх, жаль не могу ни глаза открыть, ни пошевелиться. Так бы спасибо ему сказала, спас ведь меня.