В плену желаний
Шрифт:
Ее попытка стать сильной с треском провалилась, потому что Тимур был намного сильнее ее. Ирина надеялась на то, что сумеет противостоять Громову. Глупо. Он постоянно играл разные роли: то холодный и мерзкий, то тёплый и нежный, а она оказалась беззащитна в своей любви. Не могла притворяться — он заставлял ее быть честной, обнажал настоящие чувства. И каждый раз она стояла перед ним будто голая, лишенная возможности скрыть самое интимное — свою душу.
Жалость к себе пересиливала все остальные эмоции, оставалось одно желание — сдохнуть, чтобы страдания поскорее закончились. Терпеть эту страшную боль становилось невыносимо. Появление образа Тимура, как
Снова и снова прокручивая в голове последний разговор с Громовым, она все больше уверялась в том, что это конец: он больше никогда не захочет видеть ее, она сама во всем виновата — разрушила то немногое, что было между ними. Тим плюнул ей в душу, но сердце все равно продолжало любить его, вопреки всему и несмотря ни на что.
Как было бы просто пойти к нему и извиниться за свои резкие слова, но Романова знала, что не простит, лишь посмеется над ней, а еще одного унижения она просто не вынесет. Да и не нужно Тимуру все это, у него есть Карина — молодая красивая, а она… А она должна соскрести себя с пола и научиться как-то жить дальше. Сама. Без него.
Отчаяние разрушало ее изнутри, руки и ноги дрожали. Они стали настолько ледяные, что Ирина их почти не чувствовала. Не справляясь с потоком слез и соплей, она начала захлебываться. Надрывный кашель раздирал глотку, не давая даже вздохнуть.
Сердце громко бухало в груди, а тело Иры охватил озноб, настолько крупный, что слышно было, как стучат зубы. Она старалась дышать глубоко, но у нее не получалось. От недостатка кислорода в глазах потемнело, а легкие горели огнем. Романова понимала, что медленно умирает, но ничего не могла с этим поделать. Еще чуть-чуть, буквально несколько секунд, и ее больше не станет. «Так даже лучше, для всех…» — подумала она, продолжая задыхаться и громко кашлять, но уже смирившись со своей участью.
Услышав непонятный звук, Инга без стука вошла в помещение и, увидев Ирину, лежащую на полу, сразу же бросилась к ней.
— Ира! Ира, ты чего? — Томилина опустилась перед ней на колени и попыталась привести ее в чувство.
Романова смотрела на Ингу полными ужаса глазами, из последних сил хватаясь за ее руки. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь сдавленные хрипы.
— Я сейчас, — пообещала девушка и, оставив подругу на полу, выбежала из ванной.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Таня вошла в кабинет и тихонько прикрыла за собой дверь. Настольная лампа тускло освещала небольшое пространство. Дымов спал на диване, верхние пуговицы форменной рубашки были расстегнуты, а галстук лежал на спинке.
Опершись головой о стену, Куликова невольно сравнила своих мужчин — уже бывшего и настоящего.
Отношения со Стасом закрутились внезапно, он ворвался в ее жизнь без объявления войны и бесцеремонно оккупировал сердце. Все было настолько ярко и безумно, будто они неслись по горной реке с огромной скоростью, не зная, когда нарвутся на острый торчащий камень или рухнут вниз вместе с водопадом.
Жизнь с Петей, напротив, — тихая гавань, практически отсутствие течения, и лишь легкие покачивания воды изредка нарушали их спокойствие. Предсказуемость в каждом действии или слове — Таня знала наперед, что он скажет, могла с точностью спрогнозировать его реакцию. И даже не потому, что они были женаты почти двадцать лет. Так повелось с
самого начала: обычное знакомство, банальные ухаживания, все по стандартной схеме, заезженному шаблону.Дымов и Куликов разительно отличались характерами. Стас — властный, грубый и даже опасный — привык быть один, как волк. Петр же, наоборот — мягкий и спокойный — требовал к себе много внимания, заботы и ласки, чем и щедро делился взамен, как верный пес. «Да уж, верный…» — усмехнулась Куликова собственным мыслям.
Достав из шкафа плед, она укрыла Стаса и села рядом с ним, потирая затекшую шею. Непреодолимая усталость опутала ее своими сетями, и сил оставалось только на то, чтобы лечь спать. Но места на диване было мало, а будить Дымова не хотелось, поэтому Таня пыталась придумать, где бы ей расположиться.
— Че не ложишься? — раздался голос за спиной, и Куликова тут же обернулась, удивленно глядя на его обладателя.
— Негде, ты такой немаленький, что занял весь диван.
Стас подвинулся и, приняв Таню в свои крепкие объятия, накрыл ее пледом, теснее прижимая к себе. Ее лицо было настолько близко, что он не отказал себе в удовольствии заглянуть в омут серых глаз. Мягкая и такая покорная в его руках… Не прерывая зрительный контакт, аккуратно снял заколку с ее волос.
Куликова смотрела на него и не понимала, как он смог так быстро завладеть ее сердцем и душой, вытеснить из головы все мысли о Пете — ведь она и вправду легко пережила их расставание. Таня больше не возвращалась к этой теме, не думала и не анализировала. Стас просто не позволял ей этого делать, заполнив собой все свободное пространство. Тепло, исходящее от его тела, проникало под кожу, она блаженно прикрыла глаза и прижалась щекой к его груди, наслаждаясь своими ощущениями.
— Устала?
— Угу, — обессиленно выдохнула в ответ.
— Операция сложная была? — поинтересовался Дымов, перебирая пальцами волнистые локоны.
— Да нет, там просто ситуация тяжелая. Представляешь, девчонка совсем молодая, питалась чем попало, заработала себе язву… Родителей, как оказалось, нет. Позвонили родственникам и…
— Ну и че дальше? — спросил Стас, когда Куликова замолчала практически на середине рассказа.
Почувствовав, как обмякло ее тело в его объятиях и услышав тихое сопение, он сразу догадался, что она уснула и, не удержавшись, коснулся губами макушки. Ему нравилось просто смотреть на нее спящую и больше ни о чем не думать.
Вспомнилось их знакомство, первые встречи… Таня, как амазонка, шла в наступление, ни капли не боясь. Ее смелость и принципиальность покоряли, и Стас сам не успел заметить, как подчинил ее себе. Теперь она принадлежит только ему, такая трогательная и доверяющая, в его надежных руках. Крепче прижал ее к груди и закрыл глаза, полностью отдавшись своим ощущениям.
Москва. Квартира Зиминой
— Ленуль, прости, не сдержался… — прошептал Алексей, опаляя щеку горячим дыханием. — Наваждение какое-то…
— Да ты, Хабаров, маньяк со стажем, — улыбнувшись, ответила Елена и, наконец выбравшись из кольца его рук, принялась приводить себя в порядок.
— Станешь с тобой маньяком… — пробормотал он, застегивая пуговицы и заправляя рубашку в джинсы.
— То есть я еще и виновата? — притворно возмутилась Лена и, толкнув его в плечо, включила свет.
Леша как ни в чем не бывало оперся на подоконник и скрестил руки на груди, веселые чертики плясали в его глазах.
— Конечно, почти голая ходишь тут по подъезду, я же не деревянный.