Чтение онлайн

– Не просто, - качает головой Таланин.

– Мы не имеем ни малейшего представления о цикличности процесса. То, о чем вы говорите, может произойти завтра, а может - и через тысячу лет.

– Вот это уже конкретно.

Но Егоров не слышит злой реплики Таланина.

– Мы пленники Земли? Согласен. Но сдаваться рано. Мы живы. Жив корабль. Он может двигаться практически бесконечно!

– Что же ты предлагаешь?

– Ложиться и умирать? К черту!
– кричит Егоров.
– К черту! Подъем!

Глядя на разъяренного Егорова, мы поднимаемся с коек.

– А дальше?

–

А дальше - включай двигатель! Пойдем глубже. К ядру Земли.

Для нас предложение Егорова - полная неожиданность.

– Да, да... Именно к ядру...
– Егоров обнимает руками прозрачный глобус. Мы пройдем сквозь ядро и выйдем на поверхность примерно вот здесь, в южном полушарии.

– А если и там барьер?
– спрашивает Таланин.

– Тогда... Тогда мы тем более ничего не теряем... Зато тайна ядра планеты Земля будет раскрыта нами.

"И умрет вместе с нами?" - хочется мне спросить.

Мы все еще молчим...

Корабль движется сквозь красновато-синее вещество.

Егоров берет из счетной машины ленту со столбиками цифр и передает ее Таланину.

– Ну-ка, угадай, что сейчас за бортом...

– Металл.

– В двух словах: название этому металлу - водород... металлическая фаза.

Много дней и ночей продолжался наш рейс в неизвестность. Не однажды еще наш корабль швыряли подземные штормы. Порой нам казалось, что это никогда не кончится. Но наступало затишье. Покой. И корабль шел дальше. Мы снова становились его хозяевами.

На обширном экране видеоскопа, словно помехи у обычного телевизора, возникают и заслоняют все собою светящиеся полосы.

– Что это?
– спрашиваю я.

– Потоки электричества на границе земного ядра, - отвечает Егоров.
– Это и есть магнитное поле Земли. Состав внешней оболочки ядра?
– Это Егоров уже спрашивает у Таланина, который сейчас занят сложными расчетами.

– В основном железо, никель, водород...
– не сразу отвечает он.

Я смотрю на прозрачный шар. Внутри него повис другой, меньший. К его матовой поверхности сейчас подошел пунктир, обозначающий путь нашего корабля.

– Так вот какое ты, таинственное Земное Ядро!
– невольно вырывается у меня.

– Пожалуй, ему больше подходит название: "Внутренняя Луна Земли..." задумчиво произносит Егоров.

– Почему Луна?

– А потому, что размеры у земного ядра почти такие же, как у Луны. Но, конечно, на этом и заканчивается сходство. В двух словах: в отличие от Луны металлическое ядро Земли находится под всесторонним давлением верхних слоев. Здесь, на поверхности ядра, эти силы достигают такой же величины, как в центре Луны. А в глубине давления настолько велики, что они деформируют электронные оболочки атомов вещества. В результате ядро Земли и превратилось в громадный электрический магнит. Внешняя Луна не знает таких давлений. В ней магнитное поле отсутствует.

Светящиеся полосы - след витков электричества - сливаются в сплошное яркое пятно. Мы входим в ядро Земли.

В недрах земного ядра нас ждала невесомость... Таланин сравнительно быстро освоился с этим состоянием... Зато Егоров приспосабливался к нему болезненно. Пришлось даже на некоторое время запретить ему вести исследования. Но теперь неприятности

позади. Павел Дмитриевич даже уверяет, что никогда так хорошо себя не чувствовал...

Егоров полулежит в металлическом кресле в моей лаборатории. Он привязан к креслу широкими ремнями. На его голове шлем с датчиками электроэнцефаллоскопа.

На экране прибора множество светящихся точек. Это так называемая мозаика биотоков.

Я выключаю прибор, помогаю Егорову снять шлем, освобождаю его от пут ремней.

С некоторым затруднением Егоров достает до высоких магнитных башмаков и просовывает в них ноги.

– Теперь можно встать и даже сделать разминку.

Движения на редкость легки и свободны...

– Смешно...
– говорит Егоров.
– Земное притяжение действует с равной силой во все стороны. Под нами ничего нет. Мы - подо всем. Верх здесь, и здесь, и здесь...

Насвистывая какую-то мелодию, Егоров бредет вдоль металлической магнитной дорожки, которая теперь расстелена во всех отсеках корабля.

Боковые отсеки используются для выращивания "витаминной доли" нашего рациона. В аквариумах здесь зеленеет хлорелла, а в пластмассовых трубах с питательной жидкостью растут настоящие земные овощи.

Дежурство на "огороде" было, пожалуй, одним из наиболее популярных видов отдыха на корабле.

Во время болезни Павел Дмитриевич был освобожден и от этой приятной обязанности. Едва став на ноги, он сразу же отправился в боковой отсек.

Мы были во власти хорошего настроения.

Мог ли кто предполагать, что посещение "огорода" приведет к непоправимой беде?

Таланин выполнял обязанности дежурного у приборов. Я с удовольствием подводил некоторые итоги "подземной медицины".

Благодаря продуманному режиму, чередованию труда и отдыха, рациону, включающему в себя достаточное количество витаминов, а также системе регенерации воздуха, принятой на корабле ионизации и многим другим продуманным и предусмотренным факторам можно было утверждать, что длительное пребывание в глубинах Земли не отражается на здоровье недронавтов.

Опасения медиков о возникновении у человека особого состояния - глубинной болезни - оказались необоснованными.

Все это я записывал в свой журнал, когда в репродукторе прозвучал хриплый голос Егорова:

– Сережа, Федя... Слышите меня? В боковом отсеке радиация!

Неужели я проглядел показания приборов? Нет, стрелки, сигнальные лампочки совершенно невозмутимы. Приборы не зарегистрировали какого-либо повышения радиации на корабле.

– Павел Дмитриевич!
– Я стараюсь говорить спокойно.
– Я слышу вас. Объясните, что случилось?

– Сюда не входить! Возможно, новая разновидность радиации.

Быть может, мне это только кажется, но говорит он очень медленно. Еще медленней доходит до моего сознания страшный смысл его слов.

– Ампулу!
– кричу я в микрофон.
– Вводите ампулу!
– А сознание уже захлестывает другая мысль: не поздно ли? Ведь препарат действует только до облучения. Только до...

– Павел Дмитриевич!
– снова кричу я.

Ответа нет.

Почти одновременно со мной Егорова зовет и Таланин. Значит, и он не слышит боковой отсек.