Чтение онлайн

Таланин пробирается дальше, в узкий коридор пещеры, спотыкается обо что-то.

– Нашел!
– В его руках обтесанный камень.
– Это орудие...

Таланин вдруг поворачивается лицом к стене и, словно в исступлении, начинает водить руками по ее поверхности.

Он останавливается лишь тогда, когда пальцы его нащупывают контуры высеченного в скале рисунка.

– Свет... Сюда свет!

Я направляю луч в место, указанное Таланиным.

На стене слабо различаются контуры неизвестного животного.

Долго стоим мы и взволнованно смотрим на произведение, созданное руками доисторического

человека.

Чтобы лучше разглядеть рисунок, я, насколько позволяет пещера, отступаю от стены. И вот новое ошеломляющее открытие: в окаменевшем полу видны небольшие углубления. Одно... второе... Никакого сомнения: это отпечатки босых ног человека.

Глубоко вдавленные в породу следы уходят в темноту. Непередаваемое ощущение соприкосновения с прошлым охватывает меня. Я стою неподвижно, не решаясь двинуться с места.

Мне начинает казаться, что следы на полу заполняются ступнями сильных мускулистых ног...

Спиной ко мне, лицом к стене, становится на свое место доисторический художник.

В одной руке у него дымящий факел. В другой - кремень, которым он высекает рисунок.

Дрожащие блики освещают неповторимое полотно.

Высекая искры, острие кремня ударяется о каменную стену.

Я делаю несколько шагов в темноту, и меня обдает ледяным холодом подземелья. Там в голубоватом мерцании видна огромная фигура палеонтропа. Он стоит, как живой, как огромный Гулливер, и кажется, что он улыбается, глядя на двух лилипутов, дерзнувших потревожить его покой.

– Это он...
– шепчу я.

Неожиданно Таланин начинает смеяться. Может быть, он смеется и не так уж громко, но многократное эхо усиливает его голос и разносит по всей пещере.

Мне делается жутко.

– Вот тебе и мираж!
– продолжает хохотать Таланин.

– Но как человек оказался в центре ледяной глыбы?

– Как? В этом все дело... Как? Таланин смотрит на кремень, который лежит на его ладони.

Кремень. Вот он уже в руках у Егорова... В салоне корабля снова собрались все участники экспедиции.

– ...В двух словах...
– говорит в микрофон Егоров.
– Ради этого стоило выходить из корабля. Когда мы вернемся на Землю, мы направим сюда палеонтологов и антропологов. Даже трудно представить себе, что может дать науке эта находка. Но, друзья, - это Егоров обращается уже не к магнитофону, а к Таланину и ко мне, - будем помнить об основной задаче нашей экспедиции.

Мне в общем-то ясен характер Егорова. Когда-то в одной статье я вычитал определение слова "талант", запомнившееся своей неожиданностью и точностью: "Талант - это мысли в одном направлении".

Каким бы ветвистым ни было древо науки, Егоров сумеет разглядеть его ствол. Таланин другой. Он как бы открыт для всех новых идей и впечатлений. Его одинаково интересуют и "ствол" и "ветви".

Снова на экране гамма-квантового видеоскопа приходят в движение породы...

Молча ведут свои наблюдения ученые.

А у меня перед глазами - доисторический человек... Неужели Таланин может думать сейчас о чем-либо другом?

– А хорошо бы его оживить...
– поворачивается Таланин.

– Спустя двадцать тысяч лет?
– не отрываясь от экрана, сразу же отвечает Егоров.

– Я припоминаю, мне рассказывали об ученом, кажется, из Московского

университета. Он оживил микроорганизмы, которые пролежали во льду тысячи лет.

– То одноклеточные...
– возражает Егоров.

– А разве высокоорганизованные существа не состоят из клеток?
– говорю я.
– Давайте помечтаем: сам доисторический человек расскажет нам о себе.

– В двух словах: превосходный сюжет для фантастического романа.
– Егоров снова берет в руки кремень - А впрочем... кто знает... Во всяком случае, больше пещер на нашем пути не будет.

– А жаль! Это произносит Таланин.

Все дальше в недра планеты вгрызается корабль. Перед ним как бы сами разрыхляются породы. Корабль не раздвигает их, а, словно проглатывая, пропускает сквозь себя, через камеры двигателя.

Где-то над нами, на поверхности Земли, ночи сменяются днями, золотят голубое небо закаты, шелестят зеленые рощи. А мы продолжаем свой поход в неведомый мир, к загадочному барьеру.

Мы входим в пласты, которые никогда не видели жизни. Но именно они и должны рассказать нам о жизни планеты.

Сутки для всех одинаковы - двадцать четыре часа. Но дни у каждого члена экипажа свои. Дни свои и ночи свои. Этого требует распорядок.

На экране гамма-квантового видеоскопа раздвигаются темные пласты. Они похожи на пористую губку, до предела впитавшую в себя жидкость

Егоров ведет наблюдения и тихо, чтобы не помешать спящим, говорит в микрофон магнитофона:

– Прошли крупное нефтяное месторождение. За бортом корабля - сильно сдавленные скопления углеводородных газов. Совершенно очевидно, что они проникли сюда снизу как результат дыхания земли. Может быть, нефть - это тоже продукт процессов, протекающих в глубинах земли, а не остатки животных и растений, как это принято объяснять?..

При сильном увеличении на экране видно почти прозрачное живое одноклеточное существо.

Егоров с изумлением наблюдает, как глубоко в недрах земли происходит жизненный процесс деления клетки.

Вместо одной бактерии теперь на экране видны две...

– Живые существа в глубинах земли!
– восклицает за его спиной Таланин.

– В том-то и дело, что живые. Вот они, милые, вот! Эти бактерии - самые древние живые организмы на планете. В двух словах: в то время, когда в атмосфере Земли еще не было кислорода, эти бактерии уже существовали. Потому что существовал первичный источник жизни - нефть и газ... Понимаешь, не жизнь стала источником нефти, а, наоборот, нефть - родоначальник всего живого на Земле.

– Но в этом выводе не достает одного - доказательства, что именно газы Земли превращаются в нефть...

Егоров молча проходит в соседний с салоном отсек корабля. Надевает на себя защитный костюм.

Раскрываются двери, ведущие в следующий отсек, который примыкает к корпусу двигателя. И сразу же оттуда вырывается оглушительный гул.

В отсеке тесно. Основное место занимает кресло с откидной спинкой, как в самолете. К креслу тянутся сплетения проводов.

Егоров опускается в кресло, достает из него мягкий шлем с датчиком биоточного манипулятора и надевает его. Он весь в напряжении. Сейчас он похож на гипнотизера. Но он внушает свои мысли не ассистенту, а машине, которая должна не только понять, но и точно выполнить его желания.