В лабиринте миров
Шрифт:
Продолжая мести, я осторожно приблизилась к весельчакам и схватила ничего не подозревающего собакоголового за шиворот.
– Попался!
Крысёныши тут же исчезли, а собакоголовый закатил глаза, изображая обморок.
Крепкая оплеуха вернула его к жизни.
– Кто такой?
– В-вениамин, ваша честь.
– Вениамин? Зовут так, что ли тебя?
– Так точно.
– Давно здесь живёшь?
– Вместе с хозяйкой прибыл. Верой Алексеевной.
– Откуда прибыл?
– Так из сельской местности. Из Грязновки.
– Земляк,
Собакоголовый заулыбался заискивающе, обнажая остро отточенные зубы.
– Так вы оттуда? А я и не признал...
Мне припомнились вечно пропадающие носки, не вовремя потерянные ключи и подозрения пали на Вениамина.
– А на что ты здесь?
– Как на что?! – Вениамин возмутился. – За домом слежу. За порядком. Без нас люди пропадут.
– За порядком, значит? Выходит – ты домовой?
– Домовой. Домовой предводитель Вениамин.
Вениамин пытался вытянуться и шаркнуть ножкой, но зажатый моими руками, мог только беспомощно взбрыкнуть.
– Ну, вот что, Вениамин. Из предводителей ты разжалован. Будешь просто домовой, пока в квартире порядок не станет. Уяснил?
Вениамин молчал. Такой расклад вещей его никак не устраивал. Пришлось тряхнуть его хорошенечко, и тогда он заверещал испуганно, дрыгая босыми ножками.
– Уяснил, хозяйка, уяснил.
– Вот и отлично.
Я сунула домовому метёлку и совок, понаблюдала, как он, пыхтя и отдуваясь, ползает по полу. Убедившись, что с заданием Вениамин справляется, я присоединилась к народной армии (бабке Вере с сотоварищами).
На кухне назревал скандал.
На столе стояла вчерашняя водка и, судя по красным носам, бабки уже приняли “для сугреву”, но не спиртное стало причиной спора. Разногласия возникли из-за неких исторических событий, которые каждая из спорящих сторон интерпретировала по-своему.
– Да что ты споришь, Маша, ты ведь тогда ещё под стол пешком ходила, а моя крёстная в том доме полы мыла и меня с собой брала!
– Так-таки и брала? И, что ты помнишь?
– Всё помню. Генеральшу помню и дочку их болезную. Генеральша даже просила меня поиграть с ней, да я дичилась. Уж больно дочка была страшна.
– Чем же страшна?
– Да будто жаба. Кожа серая, как у мертвяка, глаза навыкат и дышит так тяжело. Всё мне казалось, что она на меня нападёт и придушит.
– Вот ты всё и врёшь! Дочка её была красавица! Ты малой была, могла и спутать. Может это вовсе и не генеральша была с дочкой, а прислуга её? Много ты тогда понимала! А я в генеральском доме была по приглашению!
– Это зачем же тебя приглашали? Столовое серебро протереть?
– А вот и нет! Этой самой дочке-красавице я приворотное зелье варила!
– Да будет вам, девки, чушь-то нести! Какие дочки?! У генеральши был сын!
– А что за генерал? – осторожно вмешалась я. – О чём спор?
Бабки принялись объяснять наперебой, каждая стараясь донести до меня свою правоту.
– Дочка была болезная и страшная, – упиралась бабка Вера
– Красавица! – возражала тётка Марья.
– Сын! – припечатывала
тётка Тамара.Одна бабка Настасья не участвовала в споре, хмуро взирая на подруг.
– А ты что молчишь? – бабка Вера сердито ткнула сестру в бок. – Ты ить тоже там была! Крестная нас вместе водила...
Бабка Настасья неохотно пожала плечами и односложно оборонила:
– Была.
Тётка Марья повернулась ко мне.
– Мы про генерала Зотова толкуем. Того, у которого книга.
– Какая книга?
– Вот те раз! – тётка Марья всплеснула руками, и старухи посмотрели на меня неодобрительно. – Книга звездочётов. Там и заклинания и всё такое... я видела такую в доме генерала Зотова, когда ходила к его дочери варить приворотное зелье. А они мне говорят – у него сын!
– Это Тамара говорит, что сын, а я говорю – дочь! Страшная! Была бы красавица, чего ей тогда зелье варить? Красота она и без зелья хороша!
– Много ты понимаешь! – тётка Марья снизила голос до громкого шёпота. – Мужик у ней был женатый. Ходить ходил, но и семью не бросал, вот и задумала тогда Катерина...
– Генеральскую дочь звали Валентина!
– Катерина!
– Сын! Зотов Николай Яковлевич. Муж мой...
Заявление тётки Тамары было встречено полным молчанием.
Первой заговорила тётка Марья.
– Как муж?! У тебя ж отродясь мужа не было?!
– Чего это не было? – огрызнулась тётка Тамара. – Был. Зотов Николай. Только недолго. Две недели.
– Ничего себе... что ж это он с твоим характером даже медовый месяц не выдержал?
Бабка Вера и тётка Марья расхохотались, а бабка Настасья тяжело зыркнула на них из-под тяжёлых бровей. Не смеялась и тётка Тамара.
– Ну, не обижайся, Тома, – примирительно прогудела бабка Вера. – Ты ж знаешь, мы не со зла... может, у них трое детей было? У генерала-то с генеральшей?! А мы и завелись сдуру!
Старухи разлили ещё по маленькой, и бабка Настасья решительно убрала водку со стола.
– Будет с утра-то водку глушить. Кто к генералу пойдёт?
Все, как один посмотрели на тётку Тамару.
– Я?! – тётка удивилась. – Вы ополумели? Я с супругом своим виделась почитай четыре десятка лет назад. Он и не вспомнит меня! Да и с чего я туда заявлюсь?! Здрассьте, я ваша бывшая. Хочу стать звездочётом, дайте книгу почитать. Чай это не публичная библиотека, меня оттуда взашей враз выпрут!
– Тамара права, – веско заметила бабка Настасья. – Да и жив ли ещё Николай Зотов?
Тётка Тамара неопределённо пожала плечами. Судьба бывшего мужа давным-давно перестала её волновать.
Я решила вмешаться в общий разговор, тем более, что книгу собирались добыть для меня.
– А где тот дом? Кто в нём живёт сейчас?
– Дом на Мясницкой. Три этажа с белыми колоннами. Приметный такой.
– Мясницкая? А где это?
– Где?
Бабки были сбиты с толку.
– А и правда, девки, где нынче Мясницкая-то? Её ведь потом переименовали... улица Карла Маркса, точно! Только уж и её нет...