В глубину
Шрифт:
Этого было мало, я еще плохо умела контролировать свою силу, и не умела тушить этот огонь в себе. Поэтому, чтобы он не сжег меня саму, остатки его, действительно в виде огня, я выплеснула на все оборудование Валентина.
Краем глаза я видела, когда развязывала Маринку, что Валентин со стонами поднимается по стенке, и тут же забыла о нем. Будь он без сознания, я, конечно, не оставила бы его в горящем здании, а так пусть разбирается сам.
Я вспомнила ведро ледяной воды, которой окатил меня Терс, и мысленно сделала то же самое, чтобы потушить остатки пламени в себе. Глубоко вздохнула,
Часть 2 (продолжение)
МАРИНА
Я мало что соображала, пока Юлька вела меня за собой. Шок был настолько силен, что я могла только шагать за подругой, а окружающий мир просто исчез.
Мы зашли в какой-то дом, Юлька завела меня в одну из квартир и усадила на стул. А потом зачем-то положила руки мне на голову, слегка прижала ладонь одной руки к моему лбу, а другой — к затылку. Но через некоторое время мысли мои начали проясняться, а разлетевшиеся куски воспоминаний о произошедшем снова собрались в памяти.
Я подскочила, стул с грохотом отлетел в сторону, прижалась к стене и испуганно уставилась на Юльку. Один взгляд — и люди разлетаются, взмах руки — и все пылает. Как такое может быть?
— Кто ты такая? — выдавила я из себя.
— Меня зовут Йалу, и я твоя подруга. Помнишь? — она отошла в сторону. — Я не хотела тебя пугать, но как иначе я могла тебя оттуда вытащить?
— Что случилось? — из комнаты выглянула Арина, и я только сейчас поняла, что Юлька привела меня к себе.
— Я, наконец, представила Валентину то, чего он так хотел, — ответила Юлька, и в голосе ее послышалась горечь. — Теперь он меня в покое не оставит.
Арина перевела взгляд на меня, и в глазах ее блеснуло понимание:
— Ты ведь ничего не знала, верно? И теперь ничего не можешь понять.
Я невольно кивнула.
— Это нормально. Я ее тоже поначалу побаивалась, — Арина смешливо покосилась на Йалу. — Но ведь вы друзья. Вспомни все, что вы вместе пережили.
Я взглянула на Юльку, она вымученно улыбнулась и сказала:
— Я очень испугалась за тебя. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы, наверное, забыла, чему здесь научилась, и разнесла бы весь склад целиком.
Как, она сказала, ее зовут? Йалу? Странное имя. Но ведь Арина права, передо мной стоит все та же Юлька, моя подруга, с которой мы столько перенесли. Стоит и смотрит на меня с каким-то печальным ожиданием. Я вспомнила Сережку. Если от нее отвернусь еще и я…
И все-таки я не сразу смогла оторваться от стены и шагнуть ей навстречу. Я одновременно хотела и боялась это сделать. Но слайды наших общих воспоминаний невольно замелькали перед глазами: редкие в течение всего учебного года и столько разных за последний месяц. А потом я вспомнила глаза Валентина и ощущение прижатого к шее холодного лезвия. И то, с какой яростью Юлька набросилась на Валентина, когда он чуть не проткнул меня ножом. Хотя она прекрасно знала, что на нее направлены камеры, что именно этого от нее и добивались.
Я неуверенно подошла и протянула ей руку:
— Ты спасла меня, а я тебя даже не поблагодарила.
Ее лицо осветила радостная улыбка:
— Я
так хотела все тебе рассказать, но думала, что для тебя безопаснее будет ничего не знать.Я тут же вспомнила слова Валентина, когда он говорил с кем-то по телефону.
— Стой! Он тут навтыкал подслушивающие устройства!
Глаза Юльки загорелись мрачным светом. Она обвела взглядом прихожую, и сразу в трех местах что-то щелкнуло и задымилось.
— Больше нет, — улыбнулась она.
— Удобно, — слабо улыбнулась и я. — Научи меня.
Арина растерянно смотрела на исчезающий дымок.
— Он был здесь? Как он сюда попал? Почему не сработала сигнализация?
Юлька выразительно посмотрела на сестру:
— Ему мог кто-то помогать. Кто-то, такой как я… Мы потом это выясним.
А потом мы втроем сидели на кухне и пили чай. И Юлька с Ариной рассказывали по очереди все то, что с ними происходило. Рассказывали будничными голосами о том, от чего у меня волосы вставали дыбом.
Я узнала о появлении Юльки в нашем городе, о ее знакомстве с Лелей и Ариной, о битве откуда-то взявшихся колдунов. Когда она говорила об одном из них, ее голос звучал как-то иначе. Я поняла, что этот человек был ей очень дорог, он был ее наставником, учителем, но имени его она так и не назвала, да и вообще рассказала о нем совсем мало.
— Когда он ушел, он оставил документы мне на выбор, — Юлька взглянула на сестру. — Я могла стать сестрой Лели или Арины. По документам, конечно. Откуда он их взял, я не знаю, но сказал, что они зачарованы, и что их никто не будет проверять.
— Мы не особо любили друг друга первое время, — заметила Арина, — поэтому причину такого выбора понять не могли.
— И поэтому все это он рассказал не нам, а Леле.
— Он был прав: нам многому нужно было друг у друга научиться.
— Так он знал, что ты останешься без него? Раз он все приготовил заранее? — спросила я.
— Я не знаю, я тоже об этом думала. Но вряд ли он знал, что на него нападут. Скорее всего, он просто хотел, чтобы я какое-то время жила здесь, а у вас без документов нельзя. Предполагалось, что он будет рядом.
Юлька вздохнула и стала рассказывать о том, как все оставшиеся месяцы лета Леля готовила ее к школе, учила пользоваться всем тем, что так обычно в нашей жизни, и продолжала знакомство с местными обычаями.
На этом месте я не выдержала и перебила ее:
— Что значит, с «местными» обычаями? А кто такая ты сама? Откуда ты?
Юлька посмотрела на меня долгим взглядом и покачала головой:
— Этого я сказать не могу. Не обижайся.
— Ты не марсианка, случайно?
Она засмеялась.
— Нет, не марсианка. Я живу не так уж и далеко от вас. То есть, жила. Но слишком многим нужна информация о моем прежнем доме. Если вы будете это знать, то подобные мне вытащат из вас эти сведения, даже не заставляя вас говорить.
— Ты рассказываешь какие-то страшные вещи. Ты хочешь сказать, что все это существует на самом деле?
— Страшными вещами для меня были лифт и холодильник, — улыбнулась Юлька. — А вы ими пользуетесь почти автоматически. Я бы не поверила раньше, что они существуют.