Чтение онлайн

Предположим, говорит Маркс, что за шесть часов труда рабочий создал стоимость, равную своему дневному заработку. Но то обстоятельство, что шести часов труда рабочего достаточно, чтобы оплатить его рабочую силу, не означает, что он действительно будет работать только шесть часов. В мастерской он найдет необходимые средства производства не только для шестичасового, но и двенадцатичасового процесса труда. За следующие шесть часов работы рабочий создаст такую же стоимость, как и за первые шесть часов, но эта стоимость ему не будет оплачена. Она будет присвоена капиталистом безвозмездно и составит прибавочную стоимость.

Это и есть то самое знаменитое теоретическое построение Маркса, сыгравшее выдающуюся роль в мировой истории. Нам легче будет объяснить, что в этих рассуждениях было

неправильным, если мы вначале укажем на истинный источник прибыли на капитал. Для этого нам придется вначале найти тот механизм, благодаря которому при простом товарном производстве товары действительно продавались по стоимости, то есть в соответствии с вложенным в них трудом.

При простом товарном производстве продуктами своего труда обменивались крестьянин, ткач, сапожник, столяр, лесоруб, кожевенник и так далее. Что произошло бы в том случае, если бы, скажем, ткачам удалось повысить цену на свой товар вдвое? Ясно, что их уровень жизни повысился бы также вдвое. То есть, он стал бы выше по сравнению с жизненным уровнем людей, занимавшихся другими профессиями. Но эти высокие заработки неизбежно привлекли бы в эту отрасль производства дополнительную рабочую силу. Сапожник или столяр вполне могли переменить профессию и изучить профессию ткача. И тем более молодое поколение, только вступавшее в жизнь, стремилось бы овладеть этим прибыльным искусством. В результате рынок вскоре был бы переполнен тканями, и отрасль столкнулась с их перепроизводством. От этого цены на ткани неизбежно бы упали, и они вновь стали продаваться по их стоимости. То есть в соответствии с вложенным в них трудом. Именно равенство в позиции людей, участвующих в обмене, заставляет при простом товарном производстве продавать товары по их стоимости.

Но если это равенство нарушается, если у одной из обменивающихся сторон имеется какое-либо преимущество, того или иного вида монополия, то цена на их товар будет обязательно превышать его стоимость. В свое время, к примеру, монополией владели люди, знавшие секрет изготовления фарфора. Спрос на этот модный товар был большим, тогда как поставки его ограничены, поскольку секретом изготовления владели только немногие. Поэтому цена на фарфор значительно превышала его стоимость. В данном случае цену диктовал производитель. Ни столяр, ни сапожник не могли переменить профессию и заняться производством фарфора, переполнив тем самым рынок товаром, поскольку они не знали секрета его изготовления.

Точно также в течение многих столетий существовала высокая цена на венецианское стекло. В конце XIII века мастера на острове Мурано научились изготовлять стекло настолько же чистое, как алмаз. Аристократия во всей Европе заполняла свои дворцы зеркалами и люстрами, изготовленными этими искусными мастерами, а посуда из венецианского стекла украшала их праздничные столы. Посетивший в 1484 году Венецию немецкий монах фра Фабро писал: «Нигде на свете нельзя найти мастеров, умеющих из столь хрупкого материала изготовлять вазы такой поразительной красоты форм, которая ставит их значительно выше и золотых, и серебряных сосудов, и даже тех, что украшены драгоценными камнями». И в самом деле, цена на изделия венецианских мастеров в десятки раз превосходила их стоимость. Имевшийся у них секрет приносил Венеции такой значительный доход, что чтобы его не утратить, городские власти запретили мастерам уезжать из Венеции под страхом смертной казни.

Во времена Адама Смита во Франции очень ценили вино, получаемое из винограда, который мог произрастать только на почве, обладавшей особыми редкими свойствами. А поскольку таких участков было мало, и от этого предложение ограничено, то цена на этот сорт вина намного превосходила его стоимость. Хотя для его изготовление требовалось затратить не больше труда, чем на вино из обычного винограда. Общее правило рынка таково, что там, где у одной из участвующих в обмене сторон имеется какого-либо рода монополия, там цена на товар не совпадает с его стоимостью.

Теперь обратимся к такому примеру. Представим, что существовали две страны, разделенные морем. На одном берегу железная руда была бедной, и требовалось много труда, чтобы получить из нее готовый продукт. Стоимость

тонны железа из этой руды была эквивалентна, предположим, стоимости 10 килограммов серебра. А на другом берегу, лежащим за морем, руда была очень богатой и состояла почти из чистого железа. В мире встречаются такие богатые месторождения. Поэтому для получения железа в этой стране требовалось приложить труда в десять раз меньше. Отсюда и стоимость каждой его тонны была равна всего одному килограмму серебра. Разумеется, приведенные цифры произвольные, они нам нужны только для примера.

Предположим, что купец снарядил судно и отправился за море за товаром. Там он заплатил за каждую тонну железа один килограмм серебра, то есть, купил его по стоимости. Предположим, что в такую же сумму ему обошлась перевозка. Таким образом, купец оказался в стране, где производство тонны железа было эквивалентно стоимости 10 килограммов серебра, с железом, каждая тонна которого стоила всего 2 килограмма (изготовление плюс перевозка). Предположим, что купец первым открыл этот маршрут. В этом случае он продаст товар на местном рынке по существующей там цене, то есть 10 килограммов серебра за тонну. Значит 8 килограммов серебра составят его прибыль. Спрашивается, чей труд овеществлен в его прибыли?

Нужно думать не один наш купец оказался таким догадливым. Появилось много других купцов, которые также стали привозить дешевое железо. При возникшей конкуренции цена на товар неизбежно должна была упасть. Предположим, что условия рынка позволили нашему купцу продать железо по цене 3 килограмма серебра за тонну. Таким образом, его прибыль составила один килограмм серебра. Здесь возникают уже два вопроса. Во-первых, что позволило нашему купцу даже в условиях конкуренции с другими купцами продать свой товар выше его стоимости? И второе, чей труд овеществлен в том одном килограмме серебра, что составил его прибыль?

Совершенно ясно, что продать товар выше стоимости купцам позволило владение ими капиталом. Следует понимать, что капитал на рынке также является монополией, поскольку это такая большая сумма денег, какой нет у подавляющего большинства людей. Если бы капитал был у каждого человека, то невозможно было бы нанимать чужой труд. Таким образом, здесь мы наблюдаем то же явление, как в случае с венецианским стеклом или с фарфором. Там столяр или плотник не могли переменить профессию и заняться производством этих изделий, поскольку не знали секрета их изготовления. Но и в случае с заморским железом ни столяр, ни плотник не могли купить себе судно и нанять матросов, чтобы отправиться за тысячу миль за дешевым продуктом. Поэтому даже при взаимной конкуренции купцы, владеющие капиталом, обладают общей для них монополией по отношению к остальному обществу. Это и позволяет им продавать свой товар по цене, которая превышает его стоимость.

Но чей труд овеществлен в их прибыли? При перевозке дешевого железа в страну, где его производство требует большой затраты труда, происходит рационализация производства. В стране, где производство тонны железа эквивалентно стоимости 10 килограммов серебра, появляется железо стоимостью в 2 килограмма. Таким образом, в 8 килограммах серебра выражается экономия труда. Если наш купец был первопроходцем и смог продать товар по цене 10 килограммов серебра за тонну, то эти 8 килограммов драгоценного металла составили его прибыль. При этом он не присвоил ничьего труда, поскольку купил товар по его стоимости в одной стране, и продал по стоимости, существовавшей в другой. Продажа товара выше стоимости благодаря монополии капитала на рынке – это тот механизм, благодаря которому источник богатства не создающий стоимости – в нашем случае это богатая железом руда – приобретает форму стоимости.

Если везущих дешевое железо купцов много, то между ними возникает конкуренция и тогда цена на товар падает. В этом случае польза от рационализации производства достается не одному купцу, а она делится между купцами и потребителями. В нашем примере, когда железо было продано по цене 3 килограмма серебра за тонну, 7 килограммов серебра получает потребитель, что воспринимается им как экономия при покупке, а один килограмм серебра получает купец, что им воспринимается как прибыль на капитал.