Чтение онлайн

Конрад вдруг заметил, что ранен. Рукав его камзола был разрезан от плеча до локтя и потемнел от крови. Хооге ободряюще улыбнулся.

— Первое ранение? Это не страшно. Вы храбро сражались сегодня.

Разговаривая с Конрадом о всяких пустяках, он бережно помог ему раздеться и осмотрел глубокий кровоточащий порез на его руке.

— Ваш бывший охранник не проявил особого усердия, пытаясь вас убить. Очевидно, роль защитника нравилась ему больше.

Конраду так не казалось. Всё его тело было в синяках и царапинах, локти и колени разбиты. Хооге разрезал на

полосы одну из его старых рубашек, промыл водой из графина его раны и ссадины и перевязал ему руку. Конрад прилёг на кровать, чувствуя себя смертельно усталым.

— Дайте мне ключ от вашей комнаты, — потребовал его спаситель, — я запру вас сам. Так мне будет спокойнее.

Он ушёл, заперев дверь на два оборота. Его не было долго. Конрад успел задремать и проснуться, и пожаловаться своим потусторонним друзьям на боль, которая наконец-то напомнила о себе, и попробовать отпереть замок ножом, хотя в этом не было никакой необходимости, и посидеть на любимом подоконнике, хмуро наблюдая за редкими прохожими. Ответ пана Мирослава был ясен, но провалившаяся затея с наследством не печалила Конрада. Теперь он точно знал, что поедет с Феррарой в Венецию, когда тот выздоровеет.

Заслышав шаги на лестнице, мальчик неохотно слез с подоконника и сел за стол. В замке повернулся ключ. Хооге с порога приступил к делу:

— Поедете со мной. Вещи вы уже собрали, поэтому, надеюсь, ждать вас мне не придётся. Погостите у меня, пока не минует опасность.

— А Феррара? Что с ним будет?

— Он останется дома. Ему нельзя двигаться. Не беспокойтесь, у него достаточно сил, чтобы выжить.

Помня совет матери слушаться будущего владельца "Вереска", Конрад быстро завернул в домашний жилет приготовленные заранее вещи, спрятал между ними листы своего дневника, о котором пока никто не знал, и вместе с Хооге спустился вниз.

Карета Феррары ждала их у самого крыльца. Перед её открытой дверцей Конрад неожиданно остановился.

— Я хочу проститься с отцом!

Он кинул на сидение свёрток с одеждой, увернулся от Хооге и бросился в комнату для посетителей, откуда доносились голоса. Заплаканная кухарка мыла пол, рассказывая новому гостю о нападении. Посетитель, тот самый доктор Янсен, пожилой толстяк невзрачной внешности, убирал со стола свои инструменты. Феррара, раздетый по пояс, лежал на принесённом из спальни тюфяке. Грудь ювелира была стянута окровавленной повязкой. Конрад присел рядом, глядя на него с такой жалостью и сочувствием, что Феррара улыбнулся:

— Не переживайте за меня, дитя. Я не собираюсь умирать. Мне ещё надо показать вам Венецию.

Тихий прерывающийся голос и тяжёлое дыхание не позволяли верить его бодрому жизнерадостному тону.

— Я увожу мальчика с собой, как мы с вами договорились, — сказал Хооге, приблизившись к раненому.

Феррара прикрыл глаза. Лицо его исказилось. Хооге решительно взял Конрада за руку.

— Идёмте.

Они вышли на крыльцо, держась рядом, и сели в карету. Хооге опустил штору, приказал Конраду пригнуться и лечь головой ему на колени. Конюх Феррары вскочил в седло. Со двора выехали степенным шагом. На улице пустили лошадей трусцой. Конрад высказал вслух то, что его беспокоило:

— Светелко может вернуться, а с Феррарой осталась только кухарка…

— Это не должно вас тревожить, — отозвался Хооге. —

Господин Феррара не из тех, кого легко убить. Янсен будет ночевать сегодня в вашем доме, а завтра посмотрим.

Ехали не долго, но Конрад извёлся, пытаясь устроиться так, чтобы меньше чувствовать боль. Хооге снисходительно молчал и лишь под конец невозмутимо напомнил, что к боевым ранениям мужчине следует относиться терпеливее. Конрад устыдился и взял себя в руки. Побаиваясь Хооге, он старался сидеть смирно, но при этом как-то умудрился нечаянно толкнуть его локтем и наступить ему на ногу.

В редкие и недолгие промежутки времени между путешествиями Альфред Хооге жил у своих родителей, занимая в их доме верхний этаж, где находились две просторные комнаты. Одна из них была его спальней, другая предназначалась для гостей. В гостевой комнате он решил поселить Конрада. Самой примечательной частью обстановки там была кровать — огромная с высокими витыми столбиками, на которых покоился тяжёлый балдахин. Перед окном стоял квадратный стол, застеленный тёмно-красной скатертью, и плетёное кресло.

Дом Хооге не понравился Конраду сразу. На лестнице их встретила старая женщина в белоснежном чепце, чёрной кофте с меховой опушкой и тёмно-зелёной юбке, украшенной по подолу стеклярусом. Под недовольным, почти враждебным взглядом старухи Конрад съёжился, ощутив, как вдруг заныли все его ушибы и порезы, а раненую руку пронзила резкая боль.

— Ещё один нищий, — проворчала женщина.

— Это сын моего друга и компаньона господина Феррары. — Тон Хооге был холодным и отчуждённым.

— Насколько я помню, у господина Феррары нет детей, — возразила старуха. — До каких пор вы будете позволять ему морочить вам голову? Если он согласился продать вам судно, на ремонт которого потратил бы больше, чем выручил в Смирне, это не означает, что он имеет право присылать в наш дом своих незаконнорожденных отпрысков.

— Господин Феррара тяжело болен, — сказал Хооге, ободряюще коснувшись плеча Конрада, — и до тех пор, пока он не выздоровеет, его сын будет жить у меня.

— Не находите ли вы, что вам следовало бы прежде обсудить своё решение с нами? — ядовито осведомилась старая мегера. — Всё же этот дом пока принадлежит вашему отцу.

— Не думаю, что отец будет против. Господин Феррара так любезен, что уступает мне за полцены корабль, который я не смог бы купить на других условиях.

Старуха недовольно поджала губы.

— Сын мой, вам известно моё отношение к вашим предприятиям, поэтому не ждите, что я изменю своё мнение о господине Ферраре и прочих мошенниках, с которыми вы имеете дела.

Хооге оставил слова матери без ответа и, учтиво поклонившись ей, повёл Конрада вверх по лестнице. Они вошли в гостевую комнату. "Приятель магрибских корсаров" плотно закрыл дверь и улыбнулся приунывшему мальчику.

— Иногда у меня не хватает терпения выдержать собственных родителей. Отец служил на военном фрегате и вышел в отставку после ранения. Ему кажется, что я опозорил семью, связавшись с купцами, но он редко позволяет себе упрекать меня вслух, тогда как мать делает это постоянно. Обычно я сбегаю из дому на несколько дней, чтобы отдохнуть от них обоих, но сейчас у нас с вами нет такой возможности. Для вас здесь самое безопасное место, поэтому вам придётся примириться с присутствием моих стариков, как с плохой погодой, которая упорно не желает меняться. Не обращайте внимания на их придирки. Слушайтесь только меня и утешайте себя тем, что у вас имеется товарищ по несчастью. Сейчас я его позову.