Чтение онлайн

В некотором смысле, они великолепно подходили друг другу, по крайней мере, недолгое время. Она – словно раскаленное железо из горна, он – в своей заставленной книгами квартире – как вода, в которой она остужалась.

Проблемой были книги. Книги, и то, что он обозвал ее необразованной сукой. Раньше ему никогда в жизни не приходилось так обзывать женщин, но она вызвала в нем приступ такой злости, о которой он и не подозревал. Возможно, он был посредственным преподавателем, как полагал Дон Оллман. Возможно, его роман так и не появится на свет (как зуб мудрости, который никогда не вырастет, зато избежит инфекции, гниения и дорогого – не говоря уже о боли – лечения). Но читать он любил. Книги были его ахиллесовой пятой.

Она пришла домой в состоянии, которого он не понял, потому что никогда не видел ее такой – не только разозленной, что уже бывало, но и очень расстроенной. К тому же, он перечитывал «Избавление» Джеймса Дики и в который раз наслаждался тем,

насколько хорошо Дики использовал в повествовании поэтическую чувственность. Уэсли как раз добрался до заключительного эпизода, где несчастные байдарочники пытались скрыть то, что натворили, и то, что с ними произошло. Он понятия не имел, что Эллен пришлось выгнать из команды Шону Дисон, и что они вдвоем устроили в спортзале потасовку с воплями на глазах у всей команды – плюс баскетбольной команды мальчиков, ждавших очереди потренировать свои посредственные навыки. И что после этого Шона Дисон, выйдя на улицу, совершила поступок, за который ее наверняка исключат – запустила здоровенным камнем в лобовое стекло «вольво», принадлежащего Эллен. И не представлял, что теперь Эллен винит, ожесточенно винит в происшедшем себя, поскольку «ей следовало быть взрослой».

Он услышал эту фразу – «мне следовало быть взрослой» – и в пятый или шестой раз сказал: «Ага». Для Эллен Силверман, чей горячий нрав не исчерпал себя после событий этого дня, это оказалось слишком. Она вырвала «Избавление» из рук Уэсли, швырнула книгу через комнату и произнесла слова, которые не дадут ему покоя весь следующий месяц его одиночества:

– Почему ты не читаешь с компьютера, как все мы?

– Она правда так сказала? – спросил Дон Оллман.

Этот вопрос вывел Уэсли из состояния транса. Он осознал, что только что рассказал обо всем коллеге. Не хотел, но рассказал. И пути назад теперь не было.

– Правда. А я сказал: «Ты, сука необразованная, это же книга первого издания, которую я взял у отца».

Дон Оллман безмолвно уставился на него.

– И она ушла, – печально произнес Уэсли. – С тех пор я не видел ее и не говорил с ней.

– Даже не позвонил, чтобы извиниться?

Позвонить Уэсли пытался, но в ответ услышал лишь автоответчик. Ему в голову приходила мысль приехать к дому, который Эллен снимала у колледжа, но он побоялся, что она воткнет вилку ему в лицо… или в другую часть организма. Кроме того, ему не казалось, что произошедшее – целиком и полностью его вина. Она не дала ему даже шанса. Плюс… она необразованна, ну или почти необразованна. Однажды в постели Эллен сказала, что единственная книга, которую она прочитала ради удовольствия с момента приезда в Мур – «Достигни вершины: двенадцать способов достижения успеха», которую написала тренер «Теннесси Волс» Пэт Саммит [3] . Обычно она занималась тем, что смотрела телевизор (в основном спорт), а если хотела больше узнать о какой-либо новости, читала сайт «Драдж Рипорт» [4] . В смысле компьютеров Эллен определенно не была необразованной. Она хвалила беспроводную сеть Мура (которая была скорее превосходной, чем посредственной) и нигде не появлялась без висящего на плече ноутбука. На крышке ноутбука была изображена Тамика Катчинс [5] , с лицом, залитым кровью из рассеченной брови, а под рисунком красовалась надпись «Я ИГРАЮ КАК ДЕВЧОНКА».

Дон Оллман некоторое время сидел молча, барабаня пальцами по тощей груди. За окном ветер проносил через двор колледжа ноябрьские листья. Затем проговорил:

– Уход Эллен имеет отношение к этому? – он кивнул в сторону нового электронного друга Уэсли. – Ведь имеет, да? Ты решил читать с компьютера, как все мы. Но… зачем? Чтобы вернуть ее?

– Нет, – ответил Уэсли, потому что не хотел говорить правду: по причинам, пока не до конца ему понятным, он купил гаджет, чтобы ей отомстить. Или высмеять ее. Или что-то в этом роде. – Совсем нет. Я просто экспериментирую

с новыми технологиями.

– Ну да, – сказал Дон Оллман, – а я – новый Поэт-лауреат.

Хотя на парковке А стояла его машина, Уэсли предпочел пройти две мили до своей квартиры пешком, как часто делал, если хотел подумать. Он медленно шел по Мур-авеню, сначала мимо студенческих клубов, потом мимо жилых домов, из окон которых гремели рок и рэп, затем мимо баров и ресторанчиков, которые служили системой жизнеобеспечения для любого маленького колледжа Америки. Был здесь и магазин, продающий подержанные учебники и прошлогодние бестселлеры за полцены. Заведение выглядело пыльным и унылым, посетители заходили в него редко. Потому что все сидят дома и читают с компьютеров, подумалось Уэсли.

Бурые листья кружились у ног, портфель постукивал о колено. Внутри лежали учебники, книга, которую он читал для удовольствия («2666», поздний Роберто Боланьо [6] ), и блокнот в обложке с узором под мрамор. Подарок от Эллен по случаю дня рождения.

– Будешь записывать идеи для своих книг, – сказала она.

Тогда стоял июль, их отношения были возвышенными, и остальные жители кампуса словно не существовали для них. Пустой блокнот содержал больше двухсот страниц, и только первая была исписана его большими прямыми каракулями.

Вверху страницы (печатными буквами) было написано: РОМАН!

Ниже: Мальчик узнает, что у его отца и матери есть любовники

И

Слепого от рождения мальчика похищает его сумасшедший дед, который

И

Подросток влюбляется в мать своего лучшего друга, и

Ниже располагалась последняя идея, написанная сразу после того, как Эллен швырнула «Избавление» через комнату и исчезла из его жизни.

Застенчивый, но целеустремленный преподаватель небольшого колледжа и его спортивная, но необразованная подруга ссорятся после

Пожалуй, это лучшая идея – писать о том, что ты знаешь, все эксперты с этим согласны. Но он просто не мог продолжить. Разговор с Доном вышел довольно тяжелым. И это учитывая, что он был не до конца честен. Хотя бы в том, как сильно хотел ее вернуть.

По мере приближения Уэсли к трехкомнатной квартире, которую он называл домом – а Дон Оллман иногда «приютом холостяка» – его мысли вернулись к парню по фамилии Хендерсон. Как его имя – Ричард или Роберт? С этим Уэсли испытывал трудности – не совсем такие, как в попытках развить отрывочные формулировки сюжета своего романа, но очень похожие. Ему думалось, что такие трудности мышления связаны со страхом и истеричностью – словно разум обнаруживает (или думает, что обнаруживает) внутри себя опасного зверя и запирает его в камеру с железной дверью. Ты слышишь, как в этой камере он бьется и прыгает, словно бешеный енот, который может укусить, если к нему подойти, но увидеть его нельзя.

Парень по фамилии Хендерсон играл в футбольной команде – защитником или полузащитником, или кем-то там еще – и хотя на поле выглядел так же кошмарно, как и остальные игроки, был приятным парнем и неплохим учеником. Уэсли он нравился. Но заметив Хендерсона на уроке с чем-то похожим на КПК или новомодный телефон, он так рассердился, что готов был оторвать парню голову. Это случилось вскоре после ухода Эллен. В те первые дни разрыва Уэсли частенько в три часа утра снимал с книжной полки что-нибудь ободряющее. Обычно это оказывались приключения его старых знакомых Джека Обри и Стивена Матурина, в изложении Патрика О'Брайана. Но даже это не помогало ему забыть звон захлопнутой двери, когда Эллен уходила из его жизни, возможно, навсегда.

Поэтому, в никудышном настроении и с готовностью к препираниям он подошел к Хендерсону:

– Убери это. Здесь урок литературы, а не интернет-чат.

Хендерсон взглянул на него снизу вверх и очаровательно улыбнулся. Улыбка нисколько не изменила никудышного настроения, но смягчила гнев. Главным образом потому, что по натуре он не был злым человеком. Депрессивным – да, может, даже дистимичным [7] . Разве он не допускал, что Эллен Силверман для него слишком хороша? Разве не знал в глубине души, что звук захлопнутой двери ждал его с самого начала, когда он проговорил с ней весь вечер на одной из скучных учительских вечеринок? Эллен играла как девчонка, а он – как неудачник. Он даже не мог оставаться рассерженным на ученика, который на уроке валяет дурака со своим карманным компьютером (или «Нинтендо», или чем там еще).