Чтение онлайн

Они смотрели, как исчезают из вида габаритные огни его автомобиля, и Робби задумчиво произнес:

– Мне еще никто не предлагал засунуть в задницу день рождения.

– Я уверен, он не хотел, чтобы ты принимал это на свой счет. И знаешь, думаю, он прав насчет «Киндла». Это, конечно, увлекательно – чересчур увлекательно – но с точки зрения практики бесполезно.

Робби уставился на него, широко раскрыв глаза.

– Вы называете доступ к тысячам неизвестных произведений великих писателей бесполезным? Елки, да какой же вы после этого преподаватель английского?

Уэсли не смог возразить. Тем более

зная, что рано или поздно он вернется к чтению перед сном «Собак Кортленда».

– Кроме того, – продолжал Уэсли, – он не может быть совсем бесполезным. Можно напечатать одну из этих книг и отправить издательству, вы думали об этом? И знаете, подпишите ее собственным именем. Станьте следующим событием в литературе. Вас назовут преемником Воннегута или Рота, или еще кого.

Идея выглядела привлекательно, особенно когда Уэсли вспомнил о бесполезных каракулях в своем портфеле. Но он покачал головой.

– Наверное, это станет нарушением Законов Парадокса… что бы они ни значили. Но, что важнее, это разъест меня, как кислота. Изнутри.

Он помолчал, не желая, чтобы его слова прозвучали высокомерно, и стремясь точно сформулировать приемлемую причину так не поступать.

– Мне было бы совестно.

Парень улыбнулся.

– Вы хороший чувак, Уэсли.

Они шли в направлении квартиры, где жил Робби, вокруг ног кружились листья, месяц над головой плыл в облаках, которые гнал ветер.

– Ты думаешь?

– Да. И тренер Силверман тоже так думает.

Уэсли остановился, захваченный врасплох.

– Что ты знаешь обо мне и тренере Силверман?

– Лично? Ничего. Но вы же знаете Джози из команды? Джози Квинн из нашего класса?

– Конечно, я знаю Джози.

Это та, что говорила как добрый антрополог, когда они обсуждали «Киндл». И действительно, он знал, что она из «Леди Сурикат». К сожалению, всего лишь одна из запасных, которых выпускали на поле только в случае разгромного счета.

– Джози говорит, тренер совсем расстроена с тех пор, как вы расстались. Брюзжит постоянно. Все время заставляет их бегать, а одну девчонку выгнала из команды.

– Это было до того, как мы расстались, – и он подумал: в некотором смысле, из-за этого мы и расстались. – А… вся команда о нас знает?

Робби Хендерсон посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Если Джози знает, все знают.

– Откуда? – Эллен бы им не рассказала; информировать команду о своей личной жизни – не слишком по-тренерски.

– А откуда женщины все знают? – спросил Робби. – Просто знают и все.

– Вы с Джози дружите?

– Мы с ней движемся к этому. Спокойной ночи, Уэс. Завтра я буду спать – в пятницу у меня занятий нет – но если заглянете на ланч к «Сюзан и Нэн», поднимайтесь и стучите.

­– Может быть, так и сделаю, – сказал Уэсли. – Спокойной ночи, Робби. Спасибо, что был одним из Трех Балбесов [18] .

– Должен сказать, что мне было очень приятно, но подумать нужно о многом.

Вернувшись

домой, вместо чтения ур-Хемингуэя Уэсли сунул «Киндл» в портфель. После этого он достал почти чистый блокнот и провел рукой по его красивой обложке. Будешь записывать идеи для своих книг, сказала Эллен, и подарок явно обошелся недешево. Очень плохо, если траты окажутся напрасными.

Я еще могу написать книгу, подумал он. То, что я не написал ее ни в одном из Уров, не означает, что я не смогу написать ее здесь.

Это было правдой. Он мог стать Сарой Пэйлин американской литературы. Потому что иногда рискованные ходы срабатывают.

И добрые, и дурные.

Он разделся, почистил зубы, затем позвонил на английское отделение и оставил секретарю сообщение, чтобы его единственный утренний урок отменили.

– Спасибо, Мэрилин. Простите, что перекладываю это на вас, но, похоже, я заболел гриппом, – он неубедительно кашлянул и повесил трубку.

Он думал, что не сможет заснуть несколько часов, размышляя обо всех этих других мирах, но в сумраке они казались такими же нереальными, как актеры, которых видишь на экране кинотеатра. На экране они большие, всегда красивые, но это всего лишь тени в луче проектора. Может быть, и Ур-миры были чем-то похожим.

Реальным в этот полуночный час был звук ветра, прекрасный звук ветра, рассказывавшего сказки о штате Теннесси, через который он пролетал этим вечером. Убаюканный им, Уэсли уснул, и спал глубоко и долго. Он не видел снов, а когда проснулся, спальню заливал солнечный свет. Впервые с дней своего студенчества, он проспал до одиннадцати утра.

Он долго принимал горячий душ, побрился, оделся и решил направиться в «Сюзан и Нэн» то ли на поздний завтрак, то ли на ранний обед – смотря что понравится в меню. Робби он решил позволить выспаться. Днем тому предстояло идти на тренировку невезучей футбольной команды, так что он заслужил поспать подольше. Его посетила мысль, что если сесть за столик у окна, то можно будет увидеть, как мимо проезжает автобус Спортивного департамента, увозя женскую команду за восемьдесят миль, на турнир «Блюграсс». Он помашет им. Эллен его не увидит, но он все равно помашет.

Он взял с собой портфель, даже не заметив этого.

Он заказал «Сексуальную смесь Сюзан» (лук, перец, моцарелла) с беконом, кофе и сок. К моменту, когда юная официантка принесла заказ, он уже достал «Киндл» и читал «Собак Кортленда». Книгу, безусловно, написал Хемингуэй, и она была отличной.

– Это ведь «Киндл», да? – спросила официантка. – Мне подарили такой на Рождество, и я его обожаю. Сейчас читаю по очереди все книги Джоди Пиколт.

– Думаю, что не все, – сказал Уэсли.

– Да? Почему?

– Наверное, у нее уже готова следующая. Я это имел в виду.

– А Роберт Паттерсон уже написал одну за сегодняшнее утро, – сказала она и ушла, тихо смеясь.

Во время их разговора Уэсли, не отдавая себе в этом отчета, нажал кнопку ГЛАВНОЕ МЕНЮ, скрыв ур-роман Хемингуэя. Из-за чувства вины по поводу того, что именно он читает? Из-за того, что официантка может заметить и закричать «Это не настоящий Хемингуэй»? Бред. Но само владение розовым «Киндлом» заставляло чувствовать себя немного жуликом. Как-никак, гаджет не принадлежал ему, и все, что он туда загрузил, тоже не принадлежало, потому что не он за это платил.