Чтение онлайн

– На сегодня?
– уточнила она и, расценив его молчание как знак согласия, набрала номер.

– Темпл Бар четырнадцать пятьсот семьдесят восемь?

"Преисподняя"? Я бы хотела заказать столик на двоих.

Мосье Эркюль Пуаро. Сегодня в одиннадцать.

Положив трубку, она вновь приготовилась печатать.

Лицо ее выражало едва заметное нетерпение. Поручение она выполнила, так нельзя ли дать ей наконец возможность вернуться к прерванной работе, казалось, говорил ее взгляд.

Но Пуаро требовались разъяснения.

– Что же это, в конце

концов, за "Преисподняя"?
– спросил он.

Мисс Лемон слегка удивилась.

– Вы разве не знаете, мосье Пуаро? Это ночной клуб, совсем новый и очень модный. Там заправляет, кажется, какая-то русская. Я могу оформить вам членство хоть сегодня.

Заявив это, она с демонстративным видом начала с пулеметной скоростью строчить на своей машинке.

Ровно в одиннадцать часов вечера Эркюль Пуаро вошел в дверь, над которой горели поочередно неоновые буквы названия - видимо, чтобы никого не шокировать. У дверей джентльмен в красном фраке принял у него пальто и указал на ведущие вниз широкие пологие ступени.

На каждой из ступеней была написана приличествующая случаю фраза.

На первой:

"Я хотел как лучше..."

На второй:

"Покончи с прошлым и начни новую жизнь..."

На третьей:

"Я могу это бросить в любой момент..."

– Благие намерения, мостящие дорогу в ад, - одобрительно пробурчал Пуаро.
– C'est bien imagine, ca <Неплохо придумано (фр.).>!

Он спустился вниз. Там был водоем с красными лилиями. Через него был перекинут мост в виде судна, по которому он перешел на другую сторону.

Слева от него в чем-то вроде мраморного грота сидел самый огромный, самый безобразный и самый черный пес из всех, каких Пуаро когда-либо видел. Пуаро понадеялся, что это всего лишь чучело. Но пес тут же повернул свирепую уродливую голову и из утробы его черного поджарого тела раздался рокочущий рык, от которого кровь стыла в жилах.

Только тут Пуаро заметил декоративную корзинку с круглыми собачьими галетами и надписью "Подачка Церберу".

На нее-то и был устремлен взгляд пса.

Снова послышался рокочущий рык. Пуаро достал из корзинки галету и бросил псу.

Разверзлась огромная красная пасть, щелкнули челюсти - Цербер принял подачку! Пуаро проследовал к распахнутой двери.

Зал оказался не таким уж большим. В глубине стояли столики, в центре оставалось пространство для танцев. Горели красные лампы, стены украшали фрески, а в дальнем конце размещалась большая жаровня, у которой священнодействовали рогатые и хвостатые черти - так были наряжены повара.

Едва Пуаро успел все это рассмотреть, как графиня Вера Росакова, ослепительная в алом вечернем платье, с чисто русской непосредственностью кинулась ему навстречу с распростертыми объятиями.

– Вы пришли! Дорогой мой, милый мой друг! Как я рада снова видеть вас! После стольких лет.., кстати, скольких именно? Хотя нет, об этом лучше говорить не будем...

Мне кажется, все это было только вчера. Вы не изменились - нисколечко не изменились!

– Вы тоже, chore ami <Дорогой друг (фр.).>, - воскликнул Пуаро, склоняясь над ее

рукой.

Тем не менее он сознавал, двадцать лет есть двадцать лет... Сейчас когда-то роскошную графиню Росакову можно было без большой натяжки назвать развалиной, но развалиной весьма эффектной. Кипучая энергия и умение наслаждаться жизнью все так же бурлили в ней, а уж в том, как польстить мужчине, ей поистине не было равных.

Графиня увлекла Пуаро к столику, за которым сидели двое.

– Мой друг, мой знаменитый друг Эркюль Пуаро, - отрекомендовала она гостя.
– Тот самый, гроза злоумышленников! Было время, я и сама его побаивалась, но теперь.., теперь я веду самую что ни на есть добродетельную, скучнейшую жизнь. Ведь так?

– Не отчаивайтесь, графиня, - отозвался высокий и худой пожилой мужчина.

– .Это сам профессор Лискерд, - представила его графиня.
– Он все знает о прошлом и подсказал мне многое из того, что здесь изображено.

Великий археолог едва приметно содрогнулся.

– Знал бы я, что вы собираетесь сотворить, - пробормотал он.
– Это же что-то несусветное!

Пуаро повнимательнее вгляделся в настенные росписи. Прямо перед ним Орфей дирижировал джаз-бандом, а Эвридика с надеждой смотрела в сторону жаровни. На противоположной стене Исида и Осирис, видимо, вывозили египетский подземный бомонд на увеселительную прогулку по реке. На третьей стене жизнерадостные девицы и юноши наслаждались совместным купанием - в чем мать родила.

4.
– Страна юности, - объяснила графиня и добавила, завершая представление:

– А это моя маленькая Элис.

Пуаро поклонился сидевшей за тем же столиком сурового вида девушке, в клетчатом жакете с юбкой и очках в роговой оправе.

– Умна необычайно, - сказала графиня.
– Дипломированный психолог и знает, отчего душевнобольные становятся душевнобольными. Думаете, оттого, что психи?

Ничего подобного. Там куча разных других причин. Мне это, по правде говоря, странно.

Девушка по имени Элис любезно, но несколько высокомерно улыбнулась, и тоном, не допускающим возражений, спросила профессора, не хочет ли он потанцевать.

Тот был польщен, но растерян.

– Милая леди, боюсь, что, кроме вальса, я ни на что не способен.

– Это и есть вальс, - терпеливо сказала Элис.

Они пошли танцевать, однако получалось у них не слишком изящно.

Графиня вздохнула и пробормотала как бы в ответ на собственные мысли:

– И ведь нельзя сказать, что она так уж некрасива...

– Она не умеет использовать собственные возможности, - рассудил Пуаро.

– Откровенно говоря, - воскликнула графиня, - я нынешнюю молодежь не понимаю. Они даже не стараются понравиться, а нужно-то всего-навсего, как я делала в молодости, подобрать цвета, которые тебе идут, подложить плечики, потуже затянуть корсет, чуть подкрасить волосы, придав более выигрышный оттенок...

С этими словами она отбросила со лба пышные тициановские пряди. Уж она-то, бесспорно, старалась нравиться, до сих пор старалась, и еще как старалась!