Чтение онлайн

Но я никогда не испытывал такой гордости, как сейчас, когда смотрю, как Инди одерживает за столом свою первую победу в игре с печально известным Чен Яном. С каждым раскладом спокойное лицо мужчины напрягается, когда он понимает, что ничего не может сделать, чтобы остановить её Она монстр. Хитрая, но блестящая в своей стратегии делать ставки и подстрекать его, в то же время обращаясь с остальными игроками за столом так, будто они едва ли для неё существуют.

Это мастер-класс по покеру. Толпа вокруг стола выросла до такой степени, что люди толкаются, чтобы лучше рассмотреть Инди. Её атласное

Когда игра заканчивается, игроки за столом встают и хлопают в ладоши — все, кроме Чен Яна. Он опускает голову от стыда — чувство, с которым он, вероятно, не привык иметь дело.

Инди машет зрителям, собирает свои фишки и отходит. Голиаф мгновенно оказывается рядом с ней, чтобы забрать лотки, и она без вопросов передаёт их, осматривая толпу в моих поисках. Как только она видит меня, стоящего в стороне от толпы, там, где я мог лучше её видеть, ослепительная улыбка расплывается на её губах, когда она быстро бежит ко мне на своих высоких каблуках.

Инди бросается ко мне.

— Я выиграла! У Чена!

Радость, которую я никогда раньше не чувствовал, наполняет всё моё существо, когда я ловлю её с распростёртыми объятиями, поднимая в воздух.

— Ты не просто выиграла, ты так сильно проучила беднягу, что он, возможно, никогда больше не покажется.

Инди визжит, когда я кружу её и уношу подальше от наступающей толпы. Донниган и Голиаф держат их на расстоянии, пока мы отходим за угол.

Я ставлю Инди на ноги, и она прыгает, как ребёнок на Рождество.

— Не могу поверить в то, что только что произошло. Первая игра.

— Ты произвела чёртов фурор. — У меня так сильно болят щёки от улыбки за последние несколько часов, пока Инди уничтожала Чен Яна.

— Я просто разрывалась. Я могла позволить ему выиграть, а самой остаться подающим надежду игроком. Но слишком много людей в этой комнате уже знают меня и мою репутацию. Скорее всего, они изучили меня также, как я изучаю их.

— Так ты просто сказала «пошло оно всё», и сокрушила его?

— Да, и это было невероятно. — Она наклоняется и целует меня в губы. — Спасибо, что сделал это возможным.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что Инди целует меня без приглашения, но в этот момент я клянусь, что никогда не буду принимать её поцелуи как должное.

— Это твоя заслуга, Туз. — Я обнимаю её за талию. — Давай добудем тебе еду и воду и вернём тебя обратно к следующей игре.

Утро задает тон всему остальному дню. Инди выигрывает за каждым столом. Она выбивает ещё одного фаворита и вычёркивает множество претендентов из середины списка. Никто в комнате не может оторвать от неё глаз, и уж тем более я.

Когда последняя карта, наконец, была сдана, я забираю фишки Инди и передаю их Голиафу.

— К тебе скоро подойдёт куча народу, которые хотят с тобой поговорить, а это не то, что тебе сейчас нужно. — Я шепчу ей на ухо, улавливая лёгкий намёк на цитрусовые в её волосах.

Осанка Инди поникла в последней игре. Я знаю, что

— О боже, я не хочу ни с кем говорить. Я так наболталась. У меня в голове каша.

Я киваю головой на Голиафа. Он и Донниган образуют вокруг нас защитный барьер.

— Тогда мы проведём тебя в номер, и ты сможешь расслабиться в ванне.

— Но мне ещё нужно изучить остальных.

— Ты расслабляешься в ванне. Я помогу.

Вместо ответа она благодарит меня ещё одним поцелуем, который я добавляю к своему списку.

66

Индия

Когда Бейтс открывает дверь пентхауса, от запаха еды у меня урчит в животе. Несмотря на то, что Фордж кормил и поил меня весь день, последняя игра казалась бесконечной. Я очень мечтала оказаться в тишине и освободить свои руки от карт и фишек.

Фордж останавливается в дверях, отдаёт приказы мужчинам, а потом закрывает за собой дверь.

Как голодный зверь я накинулась на ужин, и меня не волнует, как это выглядит. Через стол от моей огромной тарелки с пастой Фордж с улыбкой режет свой стейк. Очевидно, он тоже не возражает.

— Чёрт возьми, как вкусно. — Свежие овощи сделаны лёгкими и хрустящими, а соус, политый сверху на курицу и лапшу, восхитителен. Я нанизываю ещё один кусочек, не успев проглотить предыдущий.

— Я заказал тебе два десерта. Не был уверен, любишь ли ты шоколад. Когда мы гуляли с Холли и Карасом, ты выбрала ягодное мороженое, так что я перестраховался, — говорит он прежде, чем засунуть кусок стейка в рот.

— Будет десерт? Я просто могу держать тебя рядом, Фордж, — комментирую я, как будто это шутка, но это не так.

Если эта версия мужчины достаточно близка к его истинному «я», я могу привыкнуть. К нему. К ощущению, что я важна. Как будто он ценит меня. Видит меня такой, какая я есть, и ценит это.

Я боюсь увлечься всеми этими чувствами, которые крутятся в моей голове сейчас, и вместо этого хочу продолжать кайфовать после дня победы. Боюсь, что, если я слишком привяжусь к этому Форджу, он снова исчезнет, когда больше не будет веселья и игр.

Я собираюсь насладиться всем, как если бы это был уникальный жизненный опыт.

Фордж прерывается, его столовые приборы всё ещё находятся над тарелкой. Он смотрит на меня, как будто хочет что-то сказать, но его губы не двигаются.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Нет. Ничего. Я горжусь тобой, Инди. Ужасно горжусь.

Слова, которые я не ожидала услышать, звучат мягко и искренне. Они вызывают у меня жжение в глазах, которое, я знаю, предвещает слёзы. Я несколько раз моргаю, чтобы сдержать их.

Когда в последний раз кто-нибудь, кроме Аланны или Саммер, говорил, что гордятся мной? Никогда.

— За последние восемнадцать часов я смеялся больше, чем за последние годы. Спасибо тебе за это. За то, что показала мне, что в жизни есть что-то большее, чем мой остров, мои лодки и мой бизнес.