Чтение онлайн

Оказывается, я проснулась от выстрела. Они объяснили мне: Халланд застрелен. Убит. Бьёрн, который был не полицейским, как я думала, а заведующим хозяйством школы, расположенной чуть дальше за площадью, видел, как в Халланда ударила пуля и он, пошатнувшись, упал. По словам Бьёрна, он расслышал, как Халланд сказал: «Меня застрелила моя жена».

Вот что они мне объяснили. А потом посмотрели на меня слегка опечаленными глазами. Но я так ничего и не поняла. Я не понимала, что они хотели взять у меня показания, — ну а как я могла их дать, если мне и в голову не приходило, что это может иметь ко мне отношение. Я не понимала, что им, по сути дела, надо было выяснить, способна ли я была его

застрелить. Больше они ничего не сказали, это только моя догадка. Но они ждали, что я что-то скажу, вот это я поняла. И сказала:

— Можно мне будет посмотреть на него еще раз?

Конечно можно, позднее.

Перестав плакать, я пригубила кофе, он заварил его в кофеварке, которой мы никогда не пользовались. Наверняка она была пыльной — интересно, он ее предварительно сполоснул? Тут до меня дошло, что темноволосый ко мне обращается. Я повернулась к нему.

— Как ты сказал, тебя зовут? — перебила я его.

— Фундер.

— Фундер, — повторила я.

— У Халланда есть семья? Родители, братья и сестры… дети?

— Нет… — сказала я нерешительно и задумалась. — Это довольно запутанно. Только они, по-моему, умерли. Сестра умерла, под конец он с ней, кажется, уже не общался.

— До того как Халланд тебя встретил, он был женат?

— Почему ты об этом спрашиваешь? Не был.

Я его явно разочаровала.

— Ну не мог он сказать, что его застрелила жена. Что именно он сказал? Может, Бьёрн не так понял? Как это Бьёрн не видел, кто его застрелил?

— Его застрелили из штуцера.

— Откуда вы знаете?

— Это можно было определить по звуку выстрела, а также по входному отверстию. И еще: выстрел был произведен с большого расстояния. Бьёрн ничего не видел, и Халланд не видел того, кто стрелял.

— Но почему же? Почему он так сказал?

— Вот именно — почему? — отозвался Фундер. — У вас в доме есть штуцер?

Нет, никакого оружия у нас не было.

Нет, я не стреляла в Халланда.

Нет, я не видела Халланда со вчерашнего вечера.

Нет, я не могла себе вообразить, чтобы кто-нибудь хотел убить Халланда. Никаких врагов, враги бывают только в кино. И стреляют в человека только в кино. Но что я знала о жизни Халланда вне этих стен?

— Коль хочешь избежать утрат, не возлюби всего земного, — произнесла я.

Представители правопорядка вскинули на меня глаза.

— Людвиг Бёдкер, [4] — подсказала я.

Они хотели бы осмотреть нашу машину — я сняла с крючка в кухне свои ключи. Проходя по коридору, я показала на пиджак Халланда. И его папку. Они проверили карманы пиджака, открыли папку, заглянули в нее и положили на место.

В машине ничего не нашли. Пустой пластиковый ящик в багажнике, он там всегда был, резиновые сапоги Халланда, его атлас птиц, плед на заднем сиденье, в бардачке — дорожная карта, карманный фонарик и маленький бинокль.

— Он сегодня вообще не садился за руль, — сказала я. Знать я этого не могла, но так оно, скорее всего, и было.

Когда они ушли, я легла на пол в гостиной. Больше мне нигде не сиделось и не лежалось,

вся мебель была какая-то не та. Я лежала и ждала, опустошенная, не осмеливаясь думать, хотя все равно мысли неслись галопом, потом опять стало тихо, пусто, меня тошнило, хотелось спать, но я не сводила глаз с потолка. Я констатировала: там паутина, это было самым конструктивным, что выдал мой мозг, — и не конструктивным, потому что я не поднялась и не смахнула ее. А еще мне пришло на ум, что надо бы найти какую-нибудь детскую фотографию Халланда. Я знала, у него их очень немного; там был снимок, где он на летних каникулах и стоит рядом с теленочком. Помнится, глядя на этот снимок, он так и сказал: теленочек. Я стала раздумывать: он не в альбоме, тогда где же, куда Халланд мог его спрятать, как получилось, что я его увидела, я попыталась мысленно реконструировать те ситуации, когда Халланд держал этот снимок в руках, я целиком перенеслась туда: обеденный стол, гости, снимок, чей-то смех. Завтрак на кухне, газета, кофе, длинноволосый: пересказанный сон — и снимок. Что это был за сон, что ему снилось, слушала ли я его? Однако я не поднялась и не пошла искать. Я лежала. Через несколько часов они вернулись, и я поехала с ними. При выезде из города я услышала в опущенное окно жаворонка, и на меня нахлынула внезапная радость, и я тотчас же себе ужаснулась. Я ехала молча, они тоже.

Халланд лежал один в голой комнате, он был накрыт простыней, он походил на самого себя — и выглядел чужим, как и прежде. Я узнала его — и не узнала, я была его, а он моим, а теперь мы ничьи. Я тоже была одна в этой комнате, я осторожно приложила ладонь к его щеке, я часто так делала, когда у него был грустный вид и я не решалась спросить, расстроен он чем-то или же у него что-то болит.

— Халланд, — прошептала я. — Теленочек!

Я в жизни не произносила вслух этого слова — к чему это сейчас? Халланд, кожа у него разгладилась, он был подобен индейскому вождю, недоставало лишь головного убора из перьев. Я прижалась губами к его лбу, я себя пересилила, это не было поцелуем, просто я не осмелилась поступить иначе.

Фундер провел меня в помещение, среднее между конторой и приемной.

— Разумеется, мы отвезем тебя домой, — сказал он, — но сперва я хочу тебя кое о чем спросить. У Халланда был мобильный телефон?

— Да. Синий. — Меня знобило.

— Ты знаешь, где он?

— Может, в кармане рубашки? — предположила я. — Раз его не оказалось ни в пиджаке и ни в папке, то не знаю. Я могу поискать…

— Сообщи нам, если найдешь, да мы и сами к тебе попозже зайдем. Потом вот еще что: его ключи, от машины и другие… — Он выложил на стол ключи: от машины, от дома — с брелоком в виде крошечной Эйфелевой башни, и третье кольцо, без брелока, которого я никогда раньше не видела, на нем были сложный ключ «Кико» и обычный. — Ты знаешь, от чего они?

— Эти два, — показала я, — мне незнакомы. Где вы их нашли?

— В его брючном кармане. Вместе вот с этим. — Это было маленькое портмоне с зажимом, где Халланд держал водительские права и кредитную карточку. — Это от его работы?

— Он работает дома.

— У вас есть дача или квартира еще где-то?

Я покачала головой, я понятия не имела, что это за ключи. И потом, я так устала, мне все было до того безразлично. Фундеру так и так надо было обратно, он взял меня с собой. Я почти засыпала, но ему хотелось дать мне пару добрых советов.

— Об этом уже передавали по радио, так что явятся журналисты, тебе с ними разговаривать не обязательно.

Мне бы это и в голову не пришло — с какой стати? Он попросил меня постараться не оставаться одной, и я смело наврала, что позову к себе Ингер.

— Это должен быть кто-то, чье присутствие тебе не в тягость, — сказал он. Видимо, он встречал Ингер.

— Просто я больше всего люблю быть одна, так я привыкла. Халланд очень часто в поездках, а у меня нет никого, с кем бы я…