У врага за пазухой
Шрифт:
– Я не им буду заниматься. Он только заказчик.
– Не важно! Поклянись, что не станешь ничего узнавать о том ДТП и откажешься от нового дела.
– Я… – Собираюсь сказать «не могу», но телефон внезапно моргает сообщением от Ломоносова.
Главред редко пишет так поздно. Только если что-то срочное.
«Завтра первое интервью. Берешь его у Вольского», – читаю на экране.
«У Вольского?»
Знакомые мурашки становятся на стартовую позицию и начинают забег.
«Он был партнером нашей цели. Сможет многое рассказать».
Странное совпадение.
«Где?»
«Сейчас
Спустя минуту на телефон приходит информация. Не веря своим глазам, я трижды перечитываю две строчки и тут же пишу шефу:
«Там? Он серьезно?»
Глава 5
За несколько лет в журналистике уже забыла, что такое мандраж. Любое интервью – просто часть работы. Неважно с кем. Но перед встречей с Вольским я все утро как на иголках. Трижды меняю костюм. Проливаю на него кофе и снова переодеваюсь.
Не успокаивает даже то, что накануне я выставила из своей квартиры мужа с племянницей и теперь совершенно одна.
В дороге тоже не все гладко. Больше, чем обычно, ругаю лихачей, разок глохну. А у клуба, в котором назначена встреча, чуть не подрезаю какую-то блондинку на дорогой иномарке.
Очень странное состояние. Нетипичное. И в самом клубе легче не становится.
На ресепшене встречают администраторы – фигуристая девушка, вероятно какая-нибудь «Мисс бикини», и такой же бугристый парень.
Рядом с ними так и хочется каяться, что давно забросила фитнес, а еще обещать отыскать в недрах шкафа беговые кроссовки.
– Добрый день, я к вашему начальнику, Ярославу Борисовичу, – произношу, пока и правда не начала исповедоваться.
– Мамочки к нему по записи, – с искусственной улыбкой отвечает девушка.
– Кхм… Я не мамочка.
– Прошу прощения, для остальных приема нет, – бодро скалится церберша.
– Мне назначено. Кира Самсонова. – Свечу журналистскими корочками. – Где его кабинет?
– Кабинет? – Администраторы дружно переглядываются.
– Приемная, офис, хоть что-то? – Я обвожу взглядом холл.
Типичный спортивный клуб для богатых. За стеклянной стеной зал с тренажерами, слева —раздевалки и дорогая кофемашина.
– Ах, кабине-ет! – Девушка растягивает губы так широко, что, кажется, они вот-вот лопнут.
– Так как найти вашего босса?
Не отпускает ощущение, что тупая здесь именно я.
– А очень просто! – вмешивается парень. – Прямо по коридору. Там у него и приемная, и кабинет, и… в общем, все.
Он снова смотрит на свою коллегу, словно оба общаются взглядами.
– Спасибо.
Происходящее напоминает цирк. Ни секунды не хочется здесь задерживаться, поэтому сразу же иду в указанном направлении. Прохожу десять шагов по ярко освещенному коридору, открываю одну дверь, затем другую. А после замираю от внезапного приказа:
– Мягче нужно быть! Танцуй его! Вначале обними… покрепче! Теперь вали! – командным тоном произносит Вольский.
Не понимая, куда я попала, открываю рот и осматриваюсь.
Это точно
не кабинет! Не приемная! И не тренажерный зал для мажоров! Вместо рядов с гантелями и беговых дорожек здесь мягкий пол. Вместо фитнес-моделей и потных качков – дети! Мальчишки лет по десять-двенадцать. В боксерских перчатках, шлемах и с горящими глазами.– Кажется, у нас гости, – гремит все тот же голос, и я наконец оживаю.
– Здравствуйте. Вы назначили встречу. – Останавливаю свой взгляд на массивной мужской фигуре в центре зала.
Местный босс тоже в перчатках, в такой же, как на мальчишках, майке, только своего размера, и без шлема. Мистер Тестостерон во всем своем великолепии.
– Подождите пару минут. Скоро закончу. – Это не предложение. Приказ. И отнюдь не детям.
В обычной ситуации я не стала бы слушаться. Ни за что! В журналистике, как в уголовном розыске, ждать и мучиться должна вторая сторона, иначе толка не выйдет. Но Вольский не позволяет возразить.
Распорядившись, он тут же подзывает к себе ближайшего мальчишку и продолжает тренировку. Не обращая на меня никакого внимания, показывает удары, заставляет оттачивать подножки, устраивает мини-спарринги с каждым из своих учеников.
Никогда не любила подобный спорт, не понимала родителей, которые отдают любимых чад в боксерские секции. А сейчас не могу отвести взгляд.
Вольский двигается совсем не так, как боксеры в телевизоре, – он похож на огромную пантеру. Осторожную и опасную. Каждый удар рассчитан с ювелирной точностью. Каждый блок будто непрошибаемая стена.
Ярослав завораживает как питон Каа в мультике про Маугли. На мгновение даже ощущаю себя тем самым бандерлогом – готова слушать и исполнять. Какой-то древний табунный инстинкт! Раньше этот мужчина на меня не действовал, а теперь словно обухом по голове.
Из гипноза выводит сам Вольский.
– Со мной на сегодня все! – кивает он парням. – Остались скакалка и отжимания. С этим справитесь сами.
– Ярослав Борисович, спасибо, – хором разносится по залу.
– Работайте!
Вольский поворачивается ко мне. В карих глазах что-то нечитаемое. То ли пожары, то ли костры святой инквизиции.
– А вы ждите здесь. Сейчас поедем!
Как и в первый раз, он не удосуживается что-либо разъяснить. Едва спрашиваю: «Куда?» – этот гад исчезает за ближайшей дверью, оставив меня с мальчишками.
Такая манера общения уже не просто злит, а конкретно бесит.
Не я назначала это интервью. Моя цель не Вольский, а бывший вор в законе по прозвищу «Китаец». И вообще… во вчерашней маминой истории не все гладко, профессиональное чутье так и вопит: «Там что-то темное!» Но воспоминаний о пролитых вечером слезах хватает, чтобы засунуть в одно место все свое воспитание.
Толкаю дверь, за которой скрылся Вольский.
– Мы договаривались на одиннадцать! Вы сами назначили… – Остаток фразы я проглатываю. Буквально, вместе с внезапно образовавшейся во рту слюной. – Черт, – шиплю секунду спустя и усилием воли отвожу взгляд от голого мужского торса.