Чтение онлайн

– Правильная! – снова вздыхает главред. – С принципами и с… – Договорить он не успевает.

После двух ударов в дверь, та распахивается.

– Шеф, не занят? – доносится знакомый голос.

– Кира, а я вот, собственно, хотел… – начинает мямлить Ломоносов.

– Вась, последний материал – полное дерьмо! Фотографы вообще видели, что снимали? Я на телефон лучше делаю!

Причина моей недавней контузии подлетает к столу главного редактора и веером бросает фотографии.

– Кир, я бы хотел тебя с кое-кем познакомить. – Ломоносов приминает свои буйные кудри.

Лишь после

– А мы уже знакомы! – Самсонова скрещивает руки на груди. В глазах ни намека на испуг. – Ярослав Борисович Вольский. Вы по делу или жаловаться явились? – Она оборачивается к своему начальнику: – Если что, я могу все объяснить.

Кира

Вечер того же дня

Мой первый муж вначале сказал: «Давай разведемся!» – и только после этого прыгнул в постель к любовнице. Со вторым, к сожалению, пришлось испытать весь спектр эмоций, положенных брошенным женщинам.

– Слушай, ну он все же урод. Трахнуть твою племянницу – это вообще запредел! – охает моя подруга и одновременно соседка по гаражу Ира.

– Пределов нет.

– Эта коза тоже хороша! Ты ее в дом впустила, разрешила пожить, пока место в общежитии ждет, а она тебя на семейном ложе подвинула. Охрененная благодарность.

– Подвинуть можно только имущество. Движимое. А Паша…

– Парнокопытное! – подсказывает Ира, пока я в муках пытаюсь подобрать правильное слово.

– Наверное. – Нет никакого желания спорить.

– И что сейчас? – Подруга смотрит с тревогой.

Из нас двоих она, похоже, единственная, кто переживает. Я, в отличие от нее, не способна даже злиться. Внутри словно кто-то сорвал стоп-кран. Бесконечное торможение и прострация.

– Ир… а что я могу? Ничего нового.

Ловлю себя на мысли, что дико хочется курить. Забытое желание. Не с моей нервной работой убивать себя еще и никотином. Тут бы пулю не схлопотать! И все же…

Губы саднит, а руки, будто сами по себе, отчаянно тянутся к сумочке, на дне которой уже больше года валяется одинокая сигарета – мой страховой парашют на случай ПП – полного пиздеца.

– Опять ввяжешься в какое-нибудь опасное расследование? – понимающе вздыхает Ира. – Будешь вместо ментов охотиться на продажных чинуш или выводить на чистую воду этих… оборотней. В погонах!

– Кому-то ж нужно этим заниматься, – жму плечами. – Зарплату мне не за красивые глаза платят.

– Кира, тебе не в журналисты нужно было идти, а в саперы. Там тоже адреналин, но шансов уцелеть все же больше.

– Меня бы не взяли. Такая роскошь доступна только мальчикам. А я… – Повернувшись направо, как в зеркало, смотрюсь в окно своей машины.

С первым мужем еще пыталась быть привлекательной, следила за модой и весом. Наряжалась, красилась, словно моих двадцати лет недостаточно, чтобы быть самой-самой.

После развода стало все равно. Вместо походов по салонам красоты я засела за конспекты, умудрилась влезть в парочку громких журналистских расследований. На радостях забыла, что все мужики Ко, и снова

В отличие от первого мужа, Пашу мало интересовало соблазнительное белье или свежая стрижка. Больше всего он любил секс. На этой его любви мы почти безболезненно протянули три года.

Днем я затрахивала себя работой, старалась доказать всем и каждому, что женщина тоже может быть серьезным журналистом. Отращивала акульи зубы. А ночью трахалась с мужем.

Без особого огня, но до отключки, которая была просто необходима психике.

С таким графиком и «заботой» о себе к двадцати девяти я превратилась в моль… Тощую, без сисек и задницы, неприметную, серую, с большими глазами, маленьким носом и немодными, совершенно обычными губами.

Выцветшая копия молодой Мег Райан. Блондинистый двойник, который так задолбался со своей работой и непутевой личной жизнью, что в двадцать девять тянет на старуху.

– Ты офигенная! – с уверенностью произносит Ира. – Просто… немного подустала.

– Как «Волга» Иван Иваныча, – киваю я в сторону соседского гаража.

Когда-то в нашем гаражном кооперативе все принадлежало чиновникам и прочим шишкам. Сейчас от прежнего «величия» осталась только «Волга» соседа. Да и та покрылась ржавчиной.

– Нет, его колымагу уже ничего не спасет. Только пресс. А тебя… – Сощурившись, подруга прикусывает губу.

– Еще скажи, что меня тоже пресс.

– Он самый! Мужской, горячий, и обязательно с кубиками.

Так и хочется закатить глаза или рассмеяться, но неожиданно вспоминается упакованный в дорогой костюм торс Ярослава – чтоб его – Вольского, и по телу табуном мурашек пробегает дрожь.

Только с моим везением можно было так встрять. Сам Вольский. Племенной жеребец, а не мужчина. Тот редкий экземпляр, который с возрастом стал только привлекательнее.

Идеальный вариант «пресса», под которым можно забыть предателя мужа. Одна проблема – Вольский не случайный знакомый, не ловец одиноких женщин из Тиндера и даже не цель нового расследования.

По странному стечению обстоятельств Ярослав – моя давняя головная боль. Он человек, который упек за решетку отца, а затем сделал все, чтобы тот никогда оттуда не вышел.

После воспоминаний об отце мне всегда паршиво. Он был самым близким человеком – и папой, и другом, и учителем. Сегодня, словно сверху решили поиздеваться, к этому «паршиво» добавляется внезапный приезд мамы.

– Дорогая, привет! Я так соскучилась! – Она повисает на моих плечах, стоит открыть дверь квартиры.

– Привет, мам. Что на этот раз? Ухажер или деньги?

Наверное, некрасиво заявлять такое родному человеку. Да еще с порога! Как назло, я слишком устала, чтобы играть роль хорошей дочери.

– Кирюша, вот что ты за девочка?! – театрально всплескивает руками мама и входит в мою скромную двушку, единственное наследство, которое досталось от отца.

– Ма, мы уже обсуждали. Мне повезло с матерью, тебе не повезло с дочерью. Изменить ничего нельзя.

Без особого интереса наблюдаю, как мама проходится по гостиной, рассматривает открытые полки, а затем подплывает к столу.