Чтение онлайн

Повадилась, блядь, ходить… Опять её общением с сыном шантажировать начнёт? Конченая.

— Назар, иди… я сейчас… — отталкивается она и начинает спускаться к ней по лестнице, а я и не думаю уходить с места. Так и стою там, грея уши. — Тётя, это не то, что ты подумала…

С-с-сук… Как в дерьмовом анекдоте.

— Ну, конечно… Уже и целуетесь. Живёшь у него, что ли? Так я тебя воспитывала?! — наезжает, и мне аж смешно становится. Чё за хрень, рассчитанная на жертв абьюза, а? И почему она ведётся на это дерьмо? Я понимаю, что у неё родаков нет, но это же просто

— Тётя… Мы… Не живём вместе. Просто встречаемся — да. Это правда… — мнётся она, а та мегера тут же вспыхивает, глядя на меня гневливыми глазами. Вот, сука, мерзкая бабища.

— Да ты посмотри на него! У него на лице же написано — проходимец! Ему только одно от тебя нужно!

— Так, а Вы не лезьте не в своё дело, ага? — выкрикиваю я за спиной у Мелы, ибо меня заебала эта вакханалия, и она оборачивается с тревогой на лице.

— Назар! Почему ты не ушёл, блин?! Иди отсюда! — гонит меня с видом недотроги.

— И не подумаю я уйти. Только с тобой, — встаю рядом, пока её тётя пыхтит в ответ.

— Поглядите-ка принц нашёлся! — демонстративно цокает и закатывает глаза. Актриса, сука.

— Тётя Люда…

— Что тётя, что тётя?! Мало тебе твоей матери!? Повторения хочешь?! — выпаливает она, и я не знаю о чём речь, но способен точно понять то, что Меле нихуя не приятно это слышать. А мне неприятно, что её это задевает. Я не хочу видеть грусть на её лице и уж тем более молча смотреть на то, как её дрочат.

— Какого повторения, тётя? О чём ты говоришь?!

— О том, что Максим хочет на тебя жениться, а этот что?! — выдаёт она, озлобившись. — Поматросит и в кусты! Как и твой отец поступил с матерью!

Пиздец, блядь. Меня такая злость берёт. Опять, сука, этот ебучий Максим. Меня уже нереально задолбало о нём слушать.

— Пойдём, Амелия. Чё ты её слушаешь, а?

— А ты вообще помолчи, кобелина! — выпаливает тётка, и я начинаю ржать.

— Чё Вы обо мне ещё знаете? Статьи читали, что ли?

— Да мне и знать и надо, чтобы понять, кто ты такой! Вы все одинаковые! Детей наделаете и сваливаете в закат! А мне потом воспитывать!

— Если у Вас дочь тупая, не нужно на Мелу гнать, лады? — угораю, когда она замахивается на меня своей сумкой.

— Ах ты…

— Тётя! — тут же обхватывает её за локоть Амелия, оттаскивая от меня. — Не слушай его… Ну почему ты сердишься на меня? Что я сделала? Я не собираюсь… Спать с ним… И делать детей, блин… — выдаёт она с таким стыдом, что я сам готов сгореть на месте. Вот ведь загнобила её. До нельзя, блядь, просто.

— Твоя мать тоже не собиралась! И вот… Пожалуйста! — выдаёт она, глядя на неё.

— Ты так говоришь, будто я — её ошибка… — шепчет Мела таким голосом, что у меня желваки напрягаются.

— А кто же ты?! Девочка?! Твоя мать просто инфантильная дурочка! Вот и всё! — выдаёт, и моя тут же срывается на бег…

А у меня все кишки сворачивает.

— Вы, блядь, соображаете, что вообще несёте? Не подходите, нахрен, больше к ней! — рычу я на неё и тут же бегу за ней… Сломя голову несусь, но она ж,

Догоняю только в соседнем дворе. Нахожу ревущую расстроенную на какой-то скамейке, свернувшуюся в клубок, и у меня внутри так давит, что я смотреть на это не могу. Я в принципе никак не относился, когда девчонки ревут… Но когда ревёт та самая. Ауч… Сука, это больно…

— Мел… — сажусь рядом и прижимаю к себе продрогшее тело. А она прячет от меня лицо. — Тихо… Поплачь просто…

— Уйди, Назар.

— Нет, не уйду… Можешь гнать, сколько хочешь, но я не уйду… Она не права, Мел… Пиздец не права. И ты не ошибка. Никогда так не говори…

— Ты не знаешь ничего…

— Да какая, нахер, разница? Я знаю, что ты мне дорога. А на остальное мне вообще до пизды. Я не собираюсь позволять кому-то обижать тебя. Даже если это родной тебе человек, понятно?

Она молчит и плачет. А я глажу её по голове и обнимаю. Всего сейчас колотит, как и её. Ответно, как по инерции. И мне похуй, как она меня там называла. Похуй реально. Плевать. Мне главное, чтобы на её красивом личике слёз не было. Остальное не важно.

— Мы на пары опоздаем…

— Ну и чё? Кто нам чё скажет?

— Не знаю… — выдыхает она нежно, пока я запутываюсь пальцами в её густых волосах. Массирую ей голову, пытаясь успокоить. Ощущаю себя хорошо только от того, что касаюсь её… Что провожу с ней время.

Не замечаю, сколько мы так сидим. Кажется, словно всё вдруг замерло… Мела почти лежит на моих коленях и смотрит на небо своими огромными зеркалами. А я на осеннюю листву, что срывается с деревьев и падает вниз. Ох уж этот чёртов листопад. Я его только в детстве замечал, потому что раньше мне было важно. Раньше всё было как-то иначе.

— Красиво здесь…

— Да… Очень.

— Ну вот… Перестала лить слёзы, моя драгоценная… — улыбаюсь, взглянув на неё и проводя ладонью по бархатной розовой щеке.

— Мне стыдно перед тобой. Я не хочу, чтобы она вот так реагировала.

— Да не должно тебе быть стыдно. Это её выбор. Вести себя по-хамски… Да ещё и тебе внушать разное… Особенно о твоей маме. Это дно, Мела. Пойми…

Она смотрит на меня с жалостью и её подбородок дрожит.

— Её так давно не стало, что я уже не знаю, где правда, а где ложь…

— Зато я знаю, — прихватываю её за лицо. — Тебя невозможно не любить. И твоя мама, она тебя любила, я уверен… Да?

Чувствую, как она поднимает корпус и обхватывает мои плечи обеими руками. Обнимает, вжавшись в ворот моей толстовки носом и перебирается на мои колени, усаживаясь на мне плотнее. Тело к телу… И сердцем я ощущаю, как до сих пор волнуется её в груди.

— Всё… Всё уже хорошо, зайчонок…

— Спасибо тебе. Просто спасибо…

Блядь… Это какая-то нереальная хрень, если честно. Когда заговорил о любви, сердце вдобавок заёкало. У меня теперь чувство, словно это не просто так всё происходит. Что мои внутренние перевороты пострашнее чумы, блядь. Выкосят меня изнутри, нахрен, точно. Я уже чувствую, что от прежнему меня там ничего не остаётся. Романтика, сопли, эмоции…