Тучи сгущаются
Шрифт:
Асеро тем временем говорил:
– - Заранее должен вас предупредить, что в нашей стране нельзя делать некоторые вещи. Нельзя приставать к нашим женщинам с непристойными предложениями, нельзя склонять к принятию вашей веры, нельзя склонять к незаконной торговле и прочим нечестным вещам. Нельзя также посягать на святыни и непочтительно отзываться о Крови Солнца.
– - То есть нельзя говорить что-либо дурное ни о каком инке?
– - переспросил Бертран.
Первый Инка ответил:
– - Не совсем так, критиковать конкретного инку у нас вполне можно, но упоминая все его дурные поступки, необходимо добавлять, что это недостойно крови Солнца. Тогда при свободе критики отдельных дурных сторон нет подрыва устоев. Однако, --
– - А мне было бы интересно ознакомиться с вашими философами, -- сказал Бертран.
– - Ну коли интересно, то нет проблем, -- ответил Первый Инка, -- тем более что наши учёные тоже одна из сторон, крайне заинтересованных в контактах с Европой.
– - А учёным тут что за дело?
– - спросил Розенхилл.
– - Очень простое -- их интересуют ваши книги и вообще обмен знаниями. Конечно, бескорыстный обмен был бы много лучше торговли, но мы не столь наивны, чтобы рассчитывать на знания европейцев даром. Но раскошелиться готовы -- и это, я так понимаю, для вас самое главное.
– - Но ведь вы не знаете нашего языка, -- сказал Дэниэл.
– - В стране достаточно образованных людей, способных переводить с латыни, -- возразил Первый Инка, -- Да и ваш язык наши люди будут учить по мере надобности, ведь без этого торговля невозможна.
– - Никогда не торговал книгами, -- сказал Дэниэл, -- но если это выгодно, то я этим займусь. Однако по всей видимости, наше пребывание в землях Вашего Величества может затянуться на месяцы и годы, и в связи с этим один вопрос -- если к свободным женщинам в Тавантисуйю приставать нельзя, то как нам обходиться столько времени без женских ласк?
– - А вы не взяли с собой жён?
– - спросил Первый Инка.
– - У нас их нет и никогда не было, -- ответил Дэниэл.
– - Ну тогда вам придётся воздерживаться, -- сказал Первый Инка, -- наши воины в походах тоже не знают женских ласк месяцы и годы, никто от этого ещё не умирал.
– - Но нам известно, -- сказал Дэниэл, -- что среди высших инков принят довольно разгульный образ жизни. А раз так, то должны быть и женщины, которые вас развлекают. Певички, актриски, танцовщицы... Разве они не могут развлечь нас?
– - Посещать театры вы, конечно, можете, но в том смысле, в каком вы хотите -- нет.
– - То есть инки берегут их для себя, а с нами не поделятся. Но ведь часть из них неизбежно стареет и дурнеет, а значит, уже для инков становятся неинтересны. Может, нам можно развлечься хотя бы с такими...
– - Не в этом дело. Все наши певицы, актрисы и танцовщицы -- честные девушки и законные жёны, как же мы можем отдать их на разврат? Так что вас обманули недобросовестные пересказчики слухов, -- сказал Первый Инка, -- у нас можно спать только с жёнами, которых у высших инков может быть несколько. Хотя конечно, жениться законным браком на певице или актрисе можно. Но никаких проституток и прочего у нас нет.
– - И даже нет любовниц?
– - Ну иногда любовницами у вас называют наших дополнительных или младших жён. Но дети от них у нас вполне законны, а сами они при этом не считаются непорядочными женщинами.
– - Но какой тогда смысл в этом различии?
– - спросил Дэниэл.
– - Смысл есть. У нас ничего не продаётся и не покупается, все блага раздаются по распределению. Так вот, только высшие военные, чиновники высокого ранга и учёные могут получать столько, что у них есть возможность заводить дополнительных жён. Однако и ответственность на них лежит высокая. И если кто либо эту не оправдает, то он теряет свой статус и брак с дополнительными жёнами автоматически считается расторгнутым. Основная жена остаётся с мужем, хотя на практике бывает и так, что старшая жена подаёт на развод, а одна
из младших остаётся с мужем в качестве законной и единственной, да и не будучи женой можно ждать и надеяться, что любимого человек признают невиновным и восстановят в правах, но это уже частности. Нередко также в случае смерти основной жены одна из младших становится старшей.– - Странный обычай, -- сказал Бертран, -- не проще ли ограничиться единобрачием для всех от правителя до последнего рыбака?
– - Основатель нашего государства тоже так считал, но в войнах погибает слишком много мужчин, так что пришлось ввести исключение из единобрачия сначала для военачальников, а потом для учёных и гражданских чиновников, так женщин всегда у нас несколько больше чем мужчин. Ведь это лучше, чем тайные и неофициальные связи и унижения незаконнорожденных детей.
– - Возможно, -- сказал Бертран, -- я слышал, что вы, тавантисуйцы, блюдёте чистоту крови и ради этого запрещаете браки с чужеземцами.
– - Чистота крови тут не при чем. Если чужестранец решил стать тавантисуйцем и принёс присягу, то он обретает все права и может вступить в брак. Браки с иностранцами запрещены по другой причине. Во-первых, у нас распределение, в том числе и распределение жилья, завязано на браки. А если одна из сторон -- чужестранец, который в любой момент может покинуть страну, это ставит нас в довольно затруднительное положение. Да и к тому же брак -- это не только права, но и обязанности. Тавантисуец может быть наказан за их невыполнение, а как быть с чужестранцем? Ну и самый болезненный пункт -- война. Супруги могут в таком случае оказаться по разные стороны фронта... А кроме того, ведь в вашем мире брак производится в церкви,а у нас -- гражданским чиновником, а браки, заключённые не в церкви, для вас считаются как бы не вполне настоящими... Разве мало случаев, когда христианин живёт с индеанкой, та считает себя его женой, а потом он бросает её и безо всякого оформления бракоразводных процедур женится на белой женщине? Мы считаем нужным ограждать наших девушек от подобных ошибок.
– - И тем самым существенно урезаете свободу своих подданных, -- сказал Бертран, -- не думаю, что они вам благодарны за это.
– - Ну почему же?
– - ответил Асеро, -- С нашими женщинами чужеземцы сталкиваются редко, а белые женщины на наших моряков тем более внимания не обращают. Тут любовь -- редкий исключительный случай.
– - Всё-таки у людей должно быть как можно больше свободы, -- ответил Бертран, -- редкие и исключительные случаи тоже нужно уважать.
– - Если уж у кого и в самом деле любовь неземная -- что ж, тогда можно стать подданным Тавантисуйю.
– - А женщины-чужеземки?
– - спросил Бертран.
– - Ну и женщины могут. Для них это даже проще в какой-то степени, другая присяга не давит... Хотя это очень редкий случай, но мой племянник женат на чужеземке, и это ему удалось сделать без особых проблем.
– - Ну ведь он -- персона королевской крови...
– - Законов он не нарушал. Попросил для своей невесты возможности стать полноправной тавантисуйкой, и не было причин для отказа.
– - И вы решали такой вопрос на самом высшем уровне?
– - Да, но потому что таких как она -- мало. Впрочем, если таких случаев станет больше, то мы можем пересмотреть и процедуру, и сами законы. А почему тебя это так интересует? Думаешь жениться в нашей стране?
– - Затем, что я люблю свободу, и ненавижу, если мне кто-то что-то может запретить, -- ответил Бертран.
– - А запрет на браки между разными сословиями ты также ненавидишь?
– - спросил Асеро, -- у нас сословных запретов нет. В принципе я могу выдать своих дочерей даже за крестьян, перед законом все равны, хотя конечно, на деле чтоб заслужить такое, крестьянские парни должны отличиться подвигами, иначе народ не поймёт. Но у вас неравенство прямо в законах прописано. Это тебя возмущает?