Тучи сгущаются
Шрифт:
– - Погоди, как же ты понял речь пирата, они же на кечуа и не на чиму говорили...
– - Я понимаю по-испански. Они общались между собой на этом языке, хотя англичанами были большинство, но не все... Я по имени могу различить национальность европейца. И ещё... они знали о нас довольно много, больше, чем обычно знают европейцы.
– - То есть? Расскажи подробнее.
– - Ну у европейцев о нас обычно довольно дикие представления. В судовой библиотеке у нас была одна книга, которую написал английский амаута, она называлась "Новая Атлантида". Помню, вечерами один матрос, умевший читать по-английски, любил её переводить с листа, а мы все смеялись, такие глупости там были написаны
– - Не думаю, что этот амаута когда-либо покидал свою родину и видел хотя бы наши суда, -- усмехнулся Асеро.
– - Возможно так, но белые люди нам порой в портах такие наивные вопрос задавали, типа как часто у нас инки жарят человечину... А нашим ответам не верили. Смешно, но почему-то многие из них были уверены, что знают о нас лучше нас. Ну а эти про нас знали многое. Знали, что инки -- это не отдельный особый народ, знали по именам многих носящих льяуту, даже тех кого я не знал, и обсуждали их возможный ответ на свои требования...
– - А кого они называли, и что говорили?
– - спросил Асеро, зябко поёживаясь.
– - Говорили, что некий Золотой Слиток может быть против выкупа как слишком разорительного. Но что ты его уломаешь, скорее всего, так как у тебя нет сыновей-наследников...
– - Уламывать я его, конечно, буду и наследники тут не причём. Я не хочу, чтобы ни в чём не повинным юношам отрезали нос и уши! А что ещё они говорили о носящих льяуту?
– - Что вроде есть человек... я не понял, кто он может быть. Но он им сообщает много такого, что известно должно быть очень немногим.
– - И что они говорили, допустим, про меня?
– - Один из них предположил, что ты за женихов своих дочерей можешь приказать всем носящим льяуту выдрать золото из своих золочёных уборных, если не будет хватать на выкуп, но главный сказал ему, что золота в уборных, к сожалению, у вас нет, хотя позолоту с общественных зданий ты содрать можешь.
– - Не хотелось бы, конечно, уродовать здания, но лучше изуродованные здания, чем изуродованные люди. Здания-то можно восстановить...
– - Когда меня вывезли на продажу, то меня заметил Альбатрос, который знал меня в лицо, и когда он стал меня выкупать, то после выигрыша аукциона пираты рассказали ему, что держат в плену "принцев", и велел передать это тебе, Государь. Вот и всё. Я рассказал, всё что знал, и теперь мне уже нет смыла жить на свете...
– - Почему это нет смысла? Ты же ни в чём не виноват!
– - Но ведь я опозорен, Государь. Из-за ошибки моего отца... Ведь его бы судили, останься он жив?
– - Ты за это в любом случае не отвечаешь. А твоего отца я по-человечески понимаю. Что до закона, то мёртвые ему всё равно не подсудны. И разве ты не хочешь отомстить за своего отца и за мать?
– - Я хотел бы, но... разве у меня будет шанс это сделать?
– - Знаешь, что всех пиратов, когда-либо нападавших на наши суда и захватывавших в рабство наших людей заносят в чёрный список, и потом люди Инти их по возможности уничтожают. Так что недаром пираты так старались выявить людей Инти. Так что сейчас ты у нас поешь, отоспишься, а потом дашь показания людям Инти. Им ты опишешь пиратов как можно подробнее. Может, некоторых из них даже удастся опознать...
– - Нет, ни за что на свете! Мне лучше умереть, выпить яду, но никогда я ничего не расскажу людям Инти!
– - Да почему же?! Пытать тебя никто не собирается.
– - Я знаю, но они потребуют подробностей
того, что случилось. А я не могу дополнительно бесчестить своих родителей, хоть бы они и были мертвы! Государь, ты и представить себе не можешь, насколько постыдны были эти пытки.– - Отчего же не могу? Я воевал с каньяри, а на их стороне было не так уж мало авантюристов-европейцев, снабжавших их оружием. И я примерно в курсе, что они творили с попавшими им в руки мужчинами и женщинами. Ты далеко не первый, кого я после такого утешить пытался. Так что если у тебя лично руки, ноги и всё остальное цело, твои дела ещё ничего, некоторым после такого без некоторых частей тела приходилось привыкать жить. И живут до сих пор.
– - Можно прожить без пальца или глаза, но не без чести. Моя мать была опозорена, а значит, и я тоже.
– - Но ведь и с этим люди живут. На территориях, которые потоптал враг, было трудно найти женщину, избежавшую надругательства. И если бы тогда все по этому поводу накладывали на себя руки, то сейчас вместо Тумбеса был бы в лучшем случае маленький посёлок. Вот ты уважаешь Альбатроса, а его мать была не просто опозорена -- он родился из этого, но ведь живёт, радуя мать и Старого Ягуара, которого считает по праву своим отцом.
– - Он мне говорил то же самое, но, Государь, а ты бы смог сам жить, зная, что твоя мать опозорена?
– - А я живу с этим, -- тихо сказал Асеро, -- когда мне было десять лет, я один раз увидел, как моя мать стонет и мечется во сне, умоляя о пощаде. И видел слёзы на её глазах. Я знал, что беда постигла её во время Великой Войны, а с неё прошло уже к тому моменту более тридцати лет. Тогда я впервые понял, как глубока эта рана, но с ней живут. Знаешь, в твои годы после некоторой оплошности я тоже думал о самоубийстве, а другой человек утешал меня, называя мою жизнь сокровищем, которое нельзя разбивать просто так.
– - Он говорил так, потому что ты крови Солнца и должен был занять тавантисуйский престол.
– - О престоле тогда никто и не думал, и кровь Солнца тут не при чём. Любой человек -- это сокровище. Но понимаешь это уже на склоне лет, когда переживёшь множество потерь и когда у самого медленно подрастают дети. Сколько времени и сил требуется, чтобы вырастить хотя бы одного человека. Поэтому убивать без крайней нужды нельзя. Никого, в том числе и себя. Слишком много сил затрачивают люди, особенно женщины, чтобы вырастить нового человека. Ты должен жить, иначе ты обессмыслишь слишком большой кусок жизни своих родителей.
– - Да хватит вам тут философию разводить, -- сказала Луна, выйдя из кустов, -- я уже завтрак приготовила, и для нашего гостя тоже.
Но в этот момент Асеро взглянул на юношу, и увидел, что тот без сознания. Наклонившись к нему, Асеро услышал лёгкое посапывание. Видно, несколько суток почти без еды и сна не могли пройти даром.Дворцовый лекарь по имени Изящный Флакон, осмотревший его, подтвердил, что всё объясняется переутомлением и недосыпом. Юношу отнесли в гостевую спальню, и временно оставили в покое, хотя Асеро приказал своим воинам за ним наблюдать и звать лекаря при пробуждении.
Потом он сказал Кондору отправить гонцов в дома носящих льяуту -- пусть мол прибудут на срочное совещание как можно скорее.
– - Желательно, конечно, чтобы Инти явился ещё раньше, но вряд ли это возможно, -- добавил Асеро, направляясь к столу.
– - Почему же невозможно, Инти уже здесь, -- вдруг сказал Глава Службы Безопасности, выступая из кустов. Потом он добавил:
– - Известие я ещё вчера получил по спецпочте, полночи не спал, думая над проблемой, а как прозвучал подъём, так встал и махнул к тебе, не заморачиваясь завтраком и прочими делами.