ТТТ
Шрифт:
Наслаждаясь этим лакомством, они дворами вышли на Озёрный бульвар и собирались прощаться, как вдруг Паша громко сказал:
– О, вот так встреча. Вы посмотрите, кто идёт?
Ребята обернулись, и Марина тоже сказала:
– О, вот это да! – И побежала навстречу невысокому худенькому старичку, неторопливо переходившему дорогу у бывшего дома Быта.
– Это кто? – спросил Сашка у друга.
– Это недавняя легенда нашего пещерного быта, – пояснил Паша и тоже подбежал к Матвеичу, уже остановленному Мариной, и тискающей его в радостных объятиях.
Марина радостно щебетала, продолжая тормошить старика:
– Иван Матвеич, я так рада вас
Паша тоже пожал старику руку.
– Очень рад видеть вас, Иван Матвеич. Рассказывайте, как вы с ними разобрались? Куда они девали нашу золотую «куколку»?
Ребята действительно были очень рады. Они буквально затискали старика, который, как ни странно, оставался совершенно невозмутимым, и даже несколько удивлённым. Он ошарашено переводил взгляд с Марины на Пашу и обратно, что-то мучительно пытаясь сообразить. И, наконец, вымолвил:
– Здравствуйте, молодые люди. А о чём, собственно, я должен вам рассказывать? Что-то я вас не помню. Вернее, припоминаю, что видел вроде бы вас как-то на вахте в Институте. А с кем, простите, я должен был разбираться? О какой куколке вы хотите узнать? Я сегодня с вахты, но вроде бы у нас всё спокойно прошло. Что вы имеете в виду?
Марина с Пашей недоумённо смотрели на старика.
– Иван Матвеич, вы что, нас совсем не помните? Вспомните, как мы с вами в пещере под Сестрой воевали с монголами, с бандитами разбирались. Как вы потом ринулись за похитителями «Марин Голд» и пропали вместе с ними.
Старик недоумённо смотрел на них:
– Вы что-то путаете, молодые люди. Какая пещера, какие монголы? Я простой вахтёр, никогда ни в каких пещерах не был, и сейчас спешу домой. Меня в Институте и в милиции замучили какими-то глупыми вопросами, а тут ещё вы появились. Вы уж извините, но меня ждут.
Старик ещё раз внимательно посмотрел на ребят, пожал плечами, виновато улыбнулся и продолжил свой путь.
Марина взглянула на Пашу:
– Паша, мы не ошиблись? Это действительно он?
– О чём речь, Марина? Это Иван Матвеич собственной персоной, вахтёр Института, как он сам тут нам подтвердил. Но почему-то он ничего не помнит о наших совместных приключениях. Или у него случай банальной амнезии, или кто-то наложил вето на ту информацию, которую он вынес из подземелья.
– Паша, а может, он просто лжёт. Вдруг он знает, где спрятана «Марин Голд», и пудрит нам мозги своей потерей памяти.
– Да нет, Марина, он простой и честный человек. Видимо, он действительно ничего не помнит из того, что было в пещере. Тогда наша задача помочь ему в этом. Странная получается картина. Ладно, разберёмся потом. А сейчас по домам. Наши родители совсем потеряли нас. Встретимся через пару дней, когда придём в себя. А Пилка пусть побудет у тебя, Марина. А то мой братишка задёргает её, и всем разболтает об этой чудесной подружке. А нам излишняя огласка ни к чему.
Ребята пожали друг другу руки, ласково погладили на прощанье огорчённую расставанием Пилку, и разошлись по домам.
35. Исцелённые страхом
Цыбуля и Штымп вышли на своей остановке, оглядываясь по сторонам, словно не узнавая своих родных и знакомых мест. Всего несколько дней они отсутствовали, но после пережитых событий родной город им казался совершенно другим. Они уже давно не смотрели на свой город вот так прямо и
открыто, с добрым интересом. Прежде они всегда видели его из-под опущенных век, потому что их мысли постоянно были заполнены тайным мучительным желанием обладания проклятого зелья. Даже тогда, когда у них было его много, когда они были под ласковым кайфом, и будущее им казалось радостным и розовым, то всё равно в самой глубине сознания у них жила и пульсировала тревога. Страх остаться без «чеки», без вожделенной «дозы» стал манией, постоянным ощущением беды.А сейчас, шагая вдвоём по родным и знакомым местам, они впервые открыто смотрели вперёд, дерзко и храбро отвечая на сочувственные взгляды встречных, знакомых и полузнакомых горожан, знавших их ранее в горьком обличии законченных наркоманов.
Они впервые почувствовали себя людьми вполне нормальными, независимыми от жгучего преступного желания уколоться и забыться. Они наконец-то поняли, как и чем живут обычные люди, занятые своими самыми простыми житейскими проблемами – работой, домом, отдыхом, общением с друзьями. Эти проблемы могли быть и нелёгкими, но они требовали решения и успешно решались, в то время как все их проблемы ранее всегда решались только с помощью сладких грёз, то есть – никак.
Они шли по улице, радостно смотря по сторонам, как к ним подошёл развязный парень в рубашке навыпуск.
– Ну чё, пацаны, здорово, ширнуться надо? Давай к Цыгану двинем. У него свежак пошёл классный. Как впаришь – из ушей пар валит, а в глазах такие забавные мультики крутятся. Где шарахались столько дней? Мы вас вчера вспоминали, и Мамед вас искал, у него интерес был к вашим заначкам.
– Не, Квёлый, мы интерес потеряли к Цыгану. И глюки нас больше не интересуют. И Мамеду передай, что Цыбуля и Штымп с иглы соскочили и обратно не вернутся.
– Вы чё, пацаны, сдвинулись, что ли? Вы же завтра с ломки бегом примчитесь к Мамеду, или ещё к кому. На коленях умолять будете, «чеку» зацелуете.
– Ошибаешься, Квёлый. Мы уже несколько дней не колемся, и ничего. И тебе того желаем. Тебя тоже надо к Чингисхану отправить на стажировку. Чтобы его джигиты тебя сабельками полечили. Может быть, тебе тоже поможет.
– Какой Чингисхан? Вы, пацаны, точно съехали на обочину. Ну, покедова, до завтра. Свидимся на хате у Цыгана. Но завтра вам будет дороже.
Виктор Котельников, наркоман с семилетним стажем по кликухе – «Квёлый», недоумённо покачал головой, покрутил пальцем у виска, и двинулся дальше шаркающей старческой походкой в свои неполные восемнадцать лет.
А Цыбуля и Штымп перемигнулись между собой, усмехнулись и тоже двинулись по проспекту Мира, но в другую сторону. Но далеко они уйти не успели. Возле них резко затормозил чёрный «Лендик», из окна которого высунулся чернобородый Мамед, хозяин сектора сбыта, и толстым пальцем поманил их к себе.
– Эй, джигиты, как наше стадо пасётся? Как успехи в привесе молодняка? Три дня вас найти не могу. Виручка сдавать пора. Когда вас ждать в конторе?
Вопросы были заданы в эзоповой форме, но друзья его прекрасно поняли. Им следовало явиться к нему в офис, отчитаться о проделанной работе и сдать «виручка» от проданных наркотиков. Избежать этого им не удастся, а хвалиться им было нечем. К тому же, надо было как-то объявить этому жирному мерзавцу о том, что они завязали с наркотой и больше работать на него не будут. Но Цыбуля не решился сразу сообщить эту новость Мамеду. Слишком горячим был этот кавказец, и очень любил деньги. Поэтому он пожал плечами: