Чтение онлайн

— Мабуть, пора?

Выскочили из окопа и побежали к лодке. Она была цела, хотя вокруг виднелись свежие воронки. Взрывом разметало песок, и видна была черная, жидкая от воды земля. Старший сержант первым подхватил ящик с патронами и направился с ним к окопу. Подхватил ящик и Файзуллин, потом другие бойцы, позднее всех — Андреев. Ящик тяжелый. Неловко нести, вырывается из рук, тянет к земле. Над головой прошелестел снаряд и упал в воду, подняв фонтан брызг. Вот же паразит, ни минуты покоя не дает. Ответили наши орудия. Фашисты опять начали дуэль и в то же время стреляли и по смельчакам.

Но разгрузка продолжалась.

Комбат Кондратьев на подмогу прислал еще одно отделение бойцов. Эти брали ящики, сложенные у окопа, и бежали с ними к деревне, где не затихал бой. Так они растянулись цепочкой от окопа чуть ли не до самой деревни. Немцы перенесли огонь на эту цепочку. Андреев видел, как снаряд разорвался возле бойца, который тащил ящик на спине. Всплеснулось белое яростное пламя взрыва, подняв кверху султан черной земли. Боец упал, сраженный насмерть. К нему подбежал его товарищ, поднял ящик и побежал к деревне. Цепочка продолжала работать.

Окончив разгрузку, гвардейцы отдышались в окопе. Рыжий снова очутился рядом с Андреевым, спросил:

— А был у вас веселый хлопец. Мишкой его звали, а?

— Был.

— С вами? Жив-здоров?

— Жив-здоров, но не с нами. В танкисты подался.

— Гляди-ко ты! — удивился боец. — Толковый, видать, хлопец.

— Ничего, подходящий. Послушай, а ты Ваню Маркова знал?

— Ну а как же? Мы с ним из одного райцентра.

— Жив?

— Жив! У Кондратьева, отделением командует. У нас в дивизии, товарищ лейтенант, много брянских партизан. Помните, в Орел тогда пришли, вы часть поехали искать, ну, а мы на формировку. Вот нас почти всех в одну часть и зачислили.

— Кто же, интересно, из знакомых? Скажем, политрук Климов?

— Под Ковелем похоронили… В атаке его, товарищ лейтенант.

— Хороший человек был…

— Не говорите…

В это время из деревни прибежал связной, свалился в соседний окоп и крикнул:

— Эй, где тут саперы?

— Здесь! — откликнулся Андреев. — А что?

Связной переполз к лейтенанту, опустился рядом с ним, потеснив рыжего:

— Пакет от комбата полковнику Смирнову! — Из полевой сумки достал то, что назвал пакетом, — обыкновенный солдатский треугольник. Андреев принял его и почесал затылок: рассчитывал отсидеться здесь, реку сейчас пересечь будет нелегко, хотя и поплывут порожняком.

— На всякий случай комбат приказал передать на словах: сегодня отбили пять атак, патронов все равно мало, пусть покрепче поддержат артогнем. И еще: комбат просил как можно скорее наладить с ним телефонную связь!

— Что, товарищ лейтенант, домой айда? — спросил Файзуллин.

— Выходит, так.

— А нельзя малость переждать? — просительно поглядел Трусов на Григория. Тот вздохнул и ответил:

— Нет, Трусов, нельзя. Была бы у Кондратьева связь — другое дело!

Андреев спрятал треугольник в карман брюк: нынче какие-то неудобные гимнастерки выдали — без карманов. Документы приходилось носить в мешочках, которые приспосабливали на груди кто как мог. А сюда поплыли — мешочки с документами оставили у старшины.

Гвардейцы попрощались с новыми знакомыми, вылезли из окопа. Рыжий вдогонку крикнул:

— Старик тоже здесь! Вы ведь знали его?

Андреев остановился, переспросил:

— Старик?

— Ну да, разведчик наш. Он теперь подполковник, главный разведчик в дивизии.

Григорий

бежал к лодке и про себя твердил: подполковник, главный разведчик дивизии. Здорово! Петро Игонин — подполковник! Теперь уже наверняка вместе им не быть, если даже и встретятся. И в атаку вместе, плечо к плечу, не пойдут, как было в сорок первом. И одной плащ-палаткой не будут укрываться, есть из одного котелка кашу. Григорий остался, по сути, тем же солдатом, всего лишь взводным, а Петро вознесся вон куда! Тут командира батальона только издалека видишь, у него свои заботы, а у Григория свои. А тут дивизия! Начальник разведки!

Лодка без груза шла ходко. Но обстановка изменилась. Немцы пристрелялись. И сейчас лодку сопровождали грозные фонтаны воды, возникающие то слева, то справа, то спереди. Когда выбрались на стрежень, в воздухе стали гулко, до звона в ушах, лопаться бризантные снаряды. Град осколков обрушился на воду, и она покрылась пузырями. Очередной взрыв оглушающе треснул над самой лодкой. Трусов дернулся, выронил весло и медленно, наклоняясь вперед, свалился на дно лодки. Осколок рассек пилотку, как бритва, и пробил голову. Ребристое дно лодки окрасилось кровью. Андреева одолела тошнота. Он закрыл глаза. Лодку закружило. Новый снаряд, уже обычный, упал рядом и перевернул ее.

Файзуллин нырнул и некоторое время двигался под водой, подгребая к берегу. Оглянулся: Трусова нигде не было. Потом он поплыл споро, упругими саженками. Андреев плыл на боку. За спиной неловко болтался автомат, мешая плыть. Вода была теплая, иззелена-серая.

Немцы выпустили по плывущим еще два снаряда и успокоились. Видимо, решили, что свое дело сделали — лодку потопили, а смельчаки сами утонут.

Андреева и Файзуллина снесло вниз от островов. Они вылезли на берег как раз в том месте, где в дамбе у полковника был наблюдательный пункт. Когда взбирались по выложенной гранитом пологой стенке дамбы, у фашистов сдали нервы. Что-то тяжелое шаркнуло рядом, обдав лица горячим ветерком, и врезалось в камень. Андреев инстинктивно присел, ожидая взрыва, но его не последовало. Зато во все стороны полетели каменные брызги. Значит, ударили болванкой. Обычно болванки употребляли против танков: такие начисто сворачивали башни. А тут, видимо, до того разозлились, что шарахнули по двум солдатам.

В траншее Андреев и Файзуллин стряхнули с себя лишнюю воду. Курнышев и полковник молча наблюдали за ними. Отряхнувшись, Андреев доложил:

— Товарищ полковник, ваше задание выполнено! Боеприпасы доставлены на тот берег. От комбата донесение! — И спохватился: после такого купания треугольник сильно намочило — можно ли там что разобрать? Но все-таки достал его и смущенно глянул на полковника. Тот протянул руку, поняв затруднение Андреева, и, взяв треугольник, развернул его.

— Напрасно волновались, лейтенант, — через минуту произнес он. — Писано простым карандашом и с нажимом. Кондратьев у нас умница — все предусмотрел!

Полковник углубился в чтение. Андреев сказал Курнышеву:

— Трусова, товарищ капитан, осколком в голову. Наповал.

Курнышев сурово покачал головой и промолчал. Что тут слова?

— Да, патронов мало, капитан, — пряча донесение Кондратьева в планшетку, проговорил Смирнов. — Мизерно мало. Надежда на твоих орлов. Думай, капитан, думай. А вам спасибо, гвардейцы. Молодцы! Идите отдыхать.