Чтение онлайн

— Есть три лодки типа шлюпок. За островом, в протоке укрыты.

Андреев взглянул на капитана, и тот догадался, что лейтенант на что-то решился.

Если бы Курнышев построил роту и, объяснив задачу, спросил добровольцев, то вызвались бы идти все бойцы. Он это знал наверняка. Они бы поплыли на тот берег на чем угодно и под любым обстрелом. Многие бы погибли, но кто-то из них все равно бы пробился через реку и выполнил приказ.

Однако дело не в приказе. На западном берегу истекает кровью неведомый им батальон Кондратьева. Он из последних сил удерживает плацдарм.

Пехотинцы стоят насмерть. Они выстоят, свое дело они знают. Но они погибнут, если им не привезти патроны. Надо на виду у немцев переправиться с боеприпасами через Вислу. И дело не в приказе, а в солдатском долге, братской солидарности.

Курнышев не сомневался — боеприпасы будут доставлены непременно. А сделать это требуется с умом и с наименьшими потерями. Очень не хотелось ему сразу бросать в пекло Андреева. Но капитан верил — Григорий выполнит приказ лучше других.

— Объясни! — потребовал Курнышев, опуская бинокль.

— Очень просто, — сказал Андреев. — В лодку нагружаю боеприпасы, протокой иду возле острова, под его прикрытием, рывком преодолеваю стрежень.

— А рывок получится? — спросил полковник. — Лодка отяжелеет от боеприпасов.

— Получится, товарищ полковник. У меня будет выигрыш.

— Какой?

— Немцам в голову не придет, что кто-то рискнет пересекать реку средь белого дня. Поэтому у них на прицеле берег, а не река. На нахальстве я и постараюсь выехать. Пока они ко мне пристреляются, я миную опасный участок.

— Логично, — согласился полковник. — Логично, лейтенант.

— Разрешите выполнять?

— Иди. Ахметьянов!

Снова в траншее появился связной.

— Покажи лейтенанту лодки. Самойлову передай, чтоб нагрузил боеприпасы.

— Есть! — козырнул Ахметьянов и скатился с дамбы вниз, приглашая за собой Андреева.

Они выбрались в яблоневый сад, и Ахметьянов убежал искать старшину Самойлова, а Григорий поспешил к клуне.

С собой Андреев взял Трусова и Файзуллина, потому что они оба умели неплохо плавать. Просился ефрейтор Лукин, но Григорий отказал ему категорически. Юра — парень храбрый, положиться на него можно, но перевернется ненароком лодка — и он топором пойдет ко дну.

— Чижик, — криво усмехнулся Ишакин, услышав просьбу Лукина. — Сидел бы себе на соломе и помалкивал в тряпочку. А тоже туда.

— А ты бы не пошел?

— А что?

— Ничего. Зачем же за чужие спины прятаться?

— Я не прячусь. Придет и мой срок, и я его не тороплю.

Документы сдали старшине, сняли сапоги. Сохраннее будет да и удобнее: угодишь в воду, поплывешь, а они будут мешать. Придется скидывать в воде. Андреев даже кобуру с ремнем оставил в клуне, а вот автомат половчее устроил на спине. То же сделали Трусов и Файзуллин. Трусов поначалу сапоги снимать не хотел — как это без сапог? Пока Андреев с капитаном осматривались на дамбе, он успел надраить сапоги до блеска. Сейчас старшина поставил все три пары в ряд возле широкой, похожей на ворота, двери клуни,

Ишакин потоптался возле, заложив руки в карманы, покачался на носках и убежденно заявил:

— Уведут их у тебя, друг Николай.

— Пусть попробуют.

— И пробовать нечего.

— Слушай, Ишакин, — сердито вмешался в разговор Андреев. — Совесть у тебя есть? Человек собирается на трудное задание, а ты его хочешь вывести из равновесия.

— Что ты, лейтенант! — удивился Ишакин. — Наоборот! Я ведь шучу, от плохих мыслей отвлечь стараюсь. Будет страдать о сапогах, меньше будет думать об опасности.

— Подвел, однако, — качнул головой Андреев, удивляясь в свою очередь, как Ишакин ловко вывернулся. — Пошли, ребята.

У протоки их ждал старшина Самойлов. Лодка действительно походила на шлюпку, но небольшого размера — на два распашных и одно кормовое весла. Она до отказа была загружена ящиками. Тот, кто грузил, предусмотрительно оставил место для гребцов. Андреев посомневался:

— Не потонет?

— Будь спокоен, лейтенант, — заверил Самойлов. У него возле носа, на щеках и на лбу — непроходящие синие крапинки от пороха: видно, где-то опалило старшину, ладно, хоть глаза остались целы.

Трусов и Файзуллин сели на распашные весла, Андреев взял кормовое. Григорий вместе с Самойловым сдернул лодку с мели и прыгнул в нее на ходу, навалившись на корму грудью.

— Счастливого плавания, славяне! — проникновенно сказал старшина, помахал рукой.

— Спасибо, — отозвался Андреев, устраиваясь поудобнее на сиденье.

— Переправите патроны — полковник Смирнов вас расцелует. Сильно он переживает за кондратьевский батальон.

Андреев привычным движением весла выправил лодку по течению и сказал:

— Ну, братцы, теперь держитесь. Грести при любых обстоятельствах. Обратного ходу нам нет!

Над протокой деревья берега и острова сомкнули свои могучие кроны, и казалось, лодка идет по диким дебрям неведомой реки. И не солдаты ее ведут, а смелые первопроходцы.

— Не подведем, — сказал Трусов, и голос его чуточку дрожал от волнения: и от предчувствия опасности, и от сознания того, что им вот первым в роте доверили такое сложное дело.

— Иэх! Где наша не пропадала! — улыбнулся Файзуллин. — Живы будем — не помрем. Верно я говорю, товарищ лейтенант?

Файзуллин сухощав, смугл, нос у него орлиный, а талия джигита — гибкая и сильная. Недавно он во взводе, но в одном Григорий успел убедиться — человек он надежный.

Ребят из своего взвода Андреев изучил хорошо. Ишакин на опасное задание пойдет смело, но сначала пофилософствует: мол, конечно, оно бы ничего, да только вот зачем спешить и все в этом роде. Трусов почешет затылок, повздыхает, но все сделает на уровне. Лукин кинется с мальчишечьей бесшабашностью, хотя не однажды эта бесшабашность выходила ему боком, но не подведет. А вот Файзуллин задание воспринимал как само собой разумеющееся, и создавалось впечатление, будто он об этом задании знал еще вчера, внутренне подготовил себя к нему и без сомнений брался за него, каким бы сложным оно ни было.