Тропа орка
Шрифт:
Гневная тирада уже готова была сорваться из уст Илики, но Ма повернулась к нам спиной и замолчала. А я добавил свои пять копеек: - Я когда закончу завтра с плотом, я тебе помогу, действительно, пряжи нам много надо, а волокна перевозить лучше, чем листья, меньше места занимают. Мой пассаж достиг цели, Илика вот-вот готова была взорваться, но только фыркнула и молча продолжила заниматься мясом. Молодец девчонка, с такой и в разведку можно будет пойти, если ночью не прирежет. По крайней мере, представив себя на месте того сурка, которого орчанка так остервенело кромсала, я поёжился. Как говорил Армен Джигарханян в одном известном фильме: ' Кабаки и бабы доведут до цугундера'. Кабаков здесь нет, а баб аж две. Так что цугундер тебе, Владимир Станиславович (или уже орк Орраш?), обеспечен в любом раскладе. Хотя стоит, наверное, попридержать своё ехидство, не настолько мы близко знакомы, чтоб такое мне просто так с рук сходило. А разругаться
– Илика, не обращай на мои шутки внимания, это не со зла, я даже не знаю, как тебе объяснить, ещё семь дней назад, я был стариком, которому в его мире было всё ясно и понятно. Умирая, не ждал ничего, кроме небытия. И тут ... Новый, незнакомый мир, существа, которые у нас вымерли, либо живут только в легендах и фантазиях детворы. И вдруг я один из тех, о ком в моём мире только страшные сказки рассказывают. А те, кто в нашем мире олицетворяет свет и добро, для большинства детворы, с ваших слов оказываются выродками. И тут мне в голову пришла довольно бредовая мысль и, боясь её упустить, я замолчал, а Илика, слушавшая меня, прекратила терзать тушку, и сидела глядя на меня, ждала продолжения. В конце концов, она не выдержала и спросила: - А как это, умирать? - Ты знаешь, Илика, я даже понять не успел, что произошло. У нас говорят - 'Твоя пуля не свистит'. Пуля - это как стрела, только немного опаснее. Вот и моя не свистнула. Мгновение назад я убивал, а тут раз и всё, понимаю, что убили меня. А потом погас свет, а когда он зажегся - я уже здесь, в этом теле. Она на пару секунд задумалась. - Значит, и папа с мамой тоже сейчас где-то там ...
Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Потом я её спросил: - А Ма тебе кто? И пока Илика рассказывала свою историю, я, слушая её вполуха, подбрасывал ей наводящие вопросы, продолжал обдумывать тот бред, который пришёл мне в голову. Все наши представления о эльфах и орках в основном идут от англосаксов и профессора Толкина, а также из голливудских штампов. То есть от ребят, умеющих мастерски убеждать весь мир в том, что чёрное это белое и наоборот. Хотя если взять этимологию слова орк, то получается довольно забавно. На Британские острова это слово пришло вместе с римскими легионами, дорогами, мостами и прочей цивилизацией. Orkus - бог смерти у древних римлян, парень весьма суровый, почитаемый всеми легионерами, наверняка остался в памяти племён, даже после ухода римлян, не зря потом гордые бриты и саксы называли орками разных датчан с норвегами.
Рассказ Илики удачно лёг в копилку сведений об этом мире. Стоит перепроверить мои выводы у Ма, но, может, не всё так плохо с этой РДГ ушастых, как мне вначале подумалось. Мы в самой глубине орочьих земель, поэтому кролики не могут здесь фланировать, как у себя дома. А значит немного времени у нас есть. От того места, где они решили побраконьерствовать, до их ближайшей заставы десяток дней ходу, для их единорогов. Плюс начальство должно накинуть им время на попетлять, а это значит, две недели у нас есть, железно, пока вышлют поисковиков. И те тоже не смогут действовать внагляк. Это ещё плюс семь - восемь дней запаса.
Средства дальней связи у ушастых только магические, а по словам Илики магичить и колдунствовать на орочьих землях могут только ааахриненно сильные кролики, да и то не долго и не сильно. Поэтому выбираются они сюда только в составе довольно сильных охотничьих партий и при охране закованных в броню дварфов. Значит, порядка трёх недель - месяца у нас на обрубание хвостов есть. А за это время либо падишах помрёт, либо ишак заговорит. То есть - либо мы смоемся из зоны досягаемости, либо степь сотрёт все следы. Тем более, что зачарованные эльфийские шмотки после смерти хозяев, или в чужих руках просто превращаются в труху, поэтому все свои трофеи я тащил абсолютно зря. А трупы местная живность уже растащила по норкам, да и убежавшие от меня единороги в степи без своих хозяев не жильцы. Они конечно бойцы сильные, но мои четвероногие тёзки уж очень сильно любят свежую единорожатину. Прям спать не могут, если узнают, что в их степи появилось магическое зверьё. Беспокойно им, бедным, понимаешь, пока не откушают пару-тройку кусочков волшебного мясца.
Но эти все плюсы перечёркивает один большущий минус - тот ушастый экстрасенс был не последний поц в своей песочнице, раз смог долго и успешно магичить. И будут его искать однозначно. А из этого вороха проблем выглядывает закономерный вопрос - что такой крутой перец делал в составе РДГ. На своём горьком опыте знаю, если в состав группы вводят стороннего спеца, значит, затевается что-то неординарное. А попасть в жернова большой игры мне, практически новорождённому в этом мире, совсем не улыбается. Прожуют ведь заразы, и не заметят. Так что нужно срочно делать ноги отсюда и чем быстрее, тем лучше.
Поговорили мы с Иликой содержательно и продуктивно, а заодно
подкинули дровишек моей неразлучной парочке - шизе и паранойе. Как только Илика стала готовить ужин, проснулась Ма. Сев на своей импровизированной кровати, она сразу стала ворчать, что мало того, что молодёжь своей болтовнёй ей спать не даёт, так ещё и хозяин издевается над ней. Старую, больную орку, спать уложил на каких-то острых камнях. Мне тут же стало очень стыдно. Три ха-ха! Там, где у меня были совесть и стыд, ещё при Союзе хобот вырос. Я пошёл посмотреть, что там мешало выспаться нашей орке на горошине. Оказалось, я таки растяпа, постелил для Ма на тех осколках зелёного камня, который я посчитал нефритом. Большой кусок лежал у меня отдельно, а на кучку из пяти осколков я и постелил охапку травы для Ма. Когда я достал их из вороха травы, глаза Ма загорелись, как у тигрицы при виде одинокого поросёнка. Она тут же выхватила эти осколки камня у меня из рук и начала их разглядывать, обнюхивать, чуть ли не на зуб пробовать.– Орраш, это твоё? - Ну да, забыл к большому камню убрать, когда тебе постель стелил, а что тебе очень надо? - К большому? - Ага, к вот этому.- Я принёс каменюку размером с мою голову. - Орраш, ты самый счастливый орк за последние полторы сотни лет, ты это знаешь? -Не, ну что-то подобное я подозревал, вон, сколько счастья привалило.
– Я показал на неё и Илику. - Где ты взял эти камни? - В реке, порезался когда на берег выходил, думал нож и наконечник для рогатины из них сделать, а из того, что останется, топор сваять. - Орраш, в этих, как ты говоришь каменюках, и нож, и топор, и пара мечей, и кольчуга, которую не всякий зачарованный меч пробьёт. - Так это что, какая-то руда? Тут подала голос Илика, до сих пор молча слушавшая наш разговор. - Ма, что это за камни? - Это, девочка моя орихалк, и пусть сюда заявятся хоть все эльфы со своими сявками - дварфами, я с места не сдвинусь, пока Орраш не достанет весь орихалк, какой сможет! Мы с Иликой переглянулись, оба так ни хрена и не поняли, кроме того что бедному-несчастному мне придётся жабры отращивать ради какой-то очень ценной и давно забытой руды.
А Ма уже ничего, кроме камней, не интересовало. Она прикладывала отбитые куски к большому камню, а потом сказала: - Не хватает ещё полвины большого куска. И посмотрела на меня. - Орраш, найди её, пожалуйста. - Я так понял, это очень дорогая руда, но нам-то она зачем?
Ма тяжело вздохнула. - Когда-то давно, когда только открылись врата в этот мир, для наших предков, все воина носили доспехи из орихалка. И ни зачарованные эльфийские бронебойные стрелы, ни железные топоры дварфов не могли пробить их. А орихалковые мечи наших воинов рубили тяжёлые щиты дварфийских хирдов, как будто те сделаны из прелых кож. Сегодня осталось всего два орихалковых топора и одна кольчуга. И хранятся они у горных племён. Даже нож из орихалка откроет для тебя, Орраш, двери любого длинного дома в степи. А более верных воинов, чем степные орки, ты не найдёшь. А я чувствую, тебе скоро понадобится очень много воинов. Гроза собирается над степью. И если она смоет её, то и горы не устоят. - Ладно, большую политику оставим на потом, не готов я ногами открывать все длинные дома в степи, да и воинов вербовать мне пока рановато. Ты мне лучше об орихалке расскажи, надо же знать, ради чего мне Ихтиандром становиться. - Ты говоришь очень много странных и непривычных слов, но я тебя поняла.
Ма явно села на любимого конька. Хотя, что кривить душой, тема металлургии и кузнечного дела и для меня не чужая, до шестнадцати лет, каждое лето я буквально жил в деревенской кузне. Пока был жив мой дед. Он не безуспешно пытался вбить мне в голову семейные секреты мастерства. Только после его смерти молот и клещи были поменяны на погоны и автомат. Как я понял - орихалк это металл золотисто-красного цвета, тяжелее железа, но легче бронзы. Легко куётся, но после закалки с ним практически ничего сделать нельзя. Только правильно откованная и закалённая поющая сталь лучше, чем орихалк. Но секрет поющих сталей потерян. А с обработкой орихалка справится любой мало-мальски толковый кузнец.
А вот с поющими сталями я вас, ребята, смогу удивить, мне бы добраться до нормальной кузни. Может, это и не то, но поющими сталями в своё время звали булат и дамаск. А как их варить, дед мне в голову крепко вбил. И что самое приятное, эти самые стали здесь напрочь игнорируют все колдунские защиты. И ушастые их боятся как огня, чё-то там у них с душой происходит, если в кролике таким ножиком дырочку проковырять.
Даже те ребята, которые дёргают за ниточки всю эльфятню и зовутся валары, и даже вроде как бессмертны, и те мрут, как тараканы под тапком, от таких мечей. Но без половника дёгтю не обошлось. Как только прознают эти самые валары, что в мире появилась такая сталь, читай булат, то погонят вне графика всех эльфов и гномов вместе с жёнами и детишками в бой на орков, дабы извести потенциальную угрозу своему долголетию. И шо теперь делать? Чую я, что налезу на кукан со своей непосидючей натурой.