Чтение онлайн

Лодька между делом пожалел, что Рашид уезжает, но без большой грусти, поскольку близкими приятелями они не были. А "дутышам" обрадовался. Правда, коньки оказались ржавыми, помятыми и тупыми, но Лодьку это не смутило. Вмятины, как мог, поправил молотком, ржавчину отскреб, а потом взялся за напильник... Но оказалось, что неуклюжий, с грубой насечкой рашпиль слишком дерет узкие, изящные лезвия "дутышей" (это не "снегурки", где полозья как у саней). И Лодька вспомнил про Льва Семеновича.

Неделю назад, когда Лодька пришел, чтобы обменять книгу, он увидел прикрученный к письменному столу маленький точильный круг.

—

Поверти-ка, Лодя, этот агрегат...

Лодька охотно завертел ручку, А Лев Семенович принялся править на жужжащем камне лезвие тяжелого охотничьего ножа. Объяснил, что перед Новым годом собирается в северные края, снимать фоторепортажи про охотников и звероводов, а там без "такой вот вещицы" не обойтись.

— Джеклондоновские места...

Лодька тайно вздохнул — где-то в тех местах обитал и папа. Затем он попросил подержать нож, покачал его, удобный и увесистый, в ладони. Подумал, конечно: "Мне бы такой..." Если разобраться, на кой шут подобная "игрушка" городскому семикласснику, но все равно иметь было бы приятно.

Изогнутое, как у самурайского меча, лезвие серебристо поблескивало, а у Лодьки в глазах мельтешила зеленая россыпь — след от недавних, летевших от клинка и камня искр...

И вот сейчас Лодька подумал: Лев Семенович еще не уехал и, наверно, не откажется повертеть руку, чтобы можно было наточить лезвия "дутышей" до бритвенной остроты...

Лев Семенович не отказался, даже отнесся к этому делу с энтузиазмом. Рассуждая о собственных детских годах, о коньках с зажимами, которые сейчас вышли из моды, о катке, на котором для общего увеселения играл граммофон с громадной трубой-рупором, он расстелил на столе газету и с края укрепил струбцинами круг... Ручку он завертел с такой скоростью, что из под конька брызнул широкий искристый сноп, а на газете густо зашуршали железные опилки...

Все дело заняло несколько минут.

Лев Семенович потрогал большим пальцем лезвия и покивал:

— По-моему, в самый раз. Чрезмерная острота бывает не на пользу: коньки слишком впиваются в лед и как бы вязнут в нем...

Он свинтил круг, а газету сложил сначала вдоль, потом поперек — так что в месте крестообразного сгиба собралась кучка железных опилок.

— Устроим в честь близкого новогоднего праздника салют...

— Какой салют? — удивился Лодька.

— А ты не знаешь? Ну, смотри...

Лев Семенович шагнул к дивану, который был придвинут спинкой вплотную к стеллажу с папками и журналами. Поднатужился, отодвинул. Вытянул из-за дивана квадратную корзинку, откинул плетеную крышку. Лодька вытянул шею. В корзинке поблескивали медью ружейные гильзы, какие-то непонятные инструменты, металлические коробочки... Лев Семенович достал свечной огарок. Укрепил посреди стола. Зажег...

— Лодя, выключи свет...

Лодька выключил.

Лев Семенович взял с газеты щепотку железных опилок... Его движения напоминали жесты алхимика, а свечка бросала на худое лицо желтый таинственный свет, резко выделяя морщины. Лев Семенович поднял над свечкой щепоть и стал сыпать опилки на огонек.

Ух какой фейерверк вспыхнул над столом! Настоящий бенгальский огонь!

— Ну, как?

— Ого! — восхитился Лодька. — Я и не знал про такое!.. Я читал, как ребята делали фейерверк из алюминиевых опилок, и сам пробовал, но у меня ничего не вышло...

Это Лодька вспомнил рассказ "Елка" знаменитого детского писателя. Там два друга-четвероклассника готовили праздничные бенгальские огни и для этого

сточили до уровня сковородки большую алюминиевую кастрюлю (на радость маме). Сделали специальный состав, смазали им кусочки проволоки, развесили их на ветках, подожгли... Самодельные бенгальские огни пошипели, подымили и вспыхнули рассыпчатыми золотыми звездами. Ура!.. Но, когда они догорели, в комнате повис такой удушливый дым, что гости кинулись прочь. Двум друзьям пришлось, кашляя и задыхаясь, одним есть продымленный праздничный пирог...

Лодьке рассказ не нравился, казался грустным. Старались ребята, сами в лес ходили за елкой, мучились, изводя на опилки кастрюлю — и такой конец! Никакой новогодней радости...

(Кстати, через много лет взрослый Всеволод Сергеевич повстречался со знаменитым писателем в издательстве "Детгиз". Как раз близился Новый год, и в связи с этим Всеволод Сергеевич вспомнил рассказ классика.

— Вы знаете, я пытался смастерить бенгальские огни по вашему рецепту. Дыма я не боялся, но... алюминиевые опилки не горели. Ни единой искорки! Наверно, в рецепте какая-то путаница...

— Ну, как это, как это! — заволновался классик. — Не может быть! Я готов доказать вам немедленно! Дайте мне алюминий и напильник! А еще нужны сера, сахар и клей!

Редакция была готова поддержать авторитет любимого автора. В коридоре у вахтера выпросили алюминиевую кружку. Сахар нашелся в шкафчике с чаем, клея полно в любой редакции, а серу было решено наскрести со спичек. Но достать напильник нигде не смогли. Девушка-машинистка предложила пилочку для ногтей, но это был "не тот масштаб". Эксперимент не состоялся.

— Очень жаль! — шумно огорчался автор "Елки". — А то бы я посрамил вас, да!.. Наверно, вы тогда просто что-то делали не так, как написано...

— Ну, может быть, — покладисто сказал Всеволод Сергеевич. В ту пору он не решался спорить с литературными знаменитостями...)

— А сейчас еще один эффект! — пообещал Лев Семенович! — Когда-то я устраивал такой опыт вдвоем с сынишкой, хотя супруга негодовала...

Лодьке показалось, что воздух колыхнулся в комнате, как от печального вздоха (даже огонек свечи заметался). Но Лев Семенович был оживлен и энергичен. Включил лампочку, принес из кухни блюдце, достал из корзинки высокую белую коробку с пропарафиненными стенками. На ней была изображена крючконосая птица и чернела надпись:

СОКОЛ

Бездымный порох

Лев Семенович насыпал в блюдце крохотную, с горошину, кучку серых чешуек.

У Лодьки заколотилось сердце. Синий вечер за окнами стал таинственным, как гоголевская ночь перед Рождеством.

Лев Семенович собрал с газеты оставшиеся железные опилки (их была еще изрядная горстка), смешал с пороховыми чешуйками, смел все это на середину блюдца. Оторвал от газеты клок, свернул из него длинный жгутик.

— Ну, теперь снова свет долой...

Лодька щелкнул выключателем.

Лев Семенович поджег от свечки бумажный фитиль и тронул огоньком серую щепотку на блюдце.

Круглый огонь, прошитый сотнями белых искр взлетел над столом, подобно шаровой молнии. Он горел всего секунду, но в Лодькиной душе поселил долгий восторг.

— Ух ты-ы! Вот это салют!

— Я могу дать тебе аптечную порцию пороха, чтобы ты в новогоднюю ночь порадовал гостей. В маленькой дозе это не опасно. Только поджигай не спичкой, а таким вот фитилем или лучинкой, не подноси близко руку... Хочешь?