Чтение онлайн

Марсель улыбнулся и направился к Иришке Рейман, которая стояла, прижавшись к брату, очень галантно подхватил её под руку и увёл куда-то в сторону, что-то шепча на ухо.

— Охмуряет, — хмыкнул Череп.

— Угу, — отозвалась Яся. — Он может. Его полчаса послушаешь и уже готова на всё, хоть отдаться, хоть в разведку…

Она осеклась и посмотрела на гревшего уши Колю Реймана.

— Да он в курсе, — буркнул я. — Вычислил меня, а ещё два месяца назад, вместе с сестрой оказался свидетелем при задержании халлдорианского шпиона.

— О! Так вот чего так резко отменили ловлю агента яркоглазых, — вскинулась Довнарович. — А я голову ломала… А это наш бравый

Алексей Черепанов вообще ничего не сказал и как я понял, он был не в курсе, что логично. Шпиона ловили по вузам Полигона, которых у нас пока ровно три штуки. К осени обещали возвести четвёртый.

Мы пошли в «Снежинку», попутно обмениваясь мнениями, что это вообще могло быть. В итоге ни к чему и не пришли, сойдясь на том, что от этой истории в очередной раз разит шпионскими играми и это было неудивительно. Полигон, которому со дня на день, собирались присвоить имя Петра Мироновича Машерова, становился центром советского дальнего космоса и здесь начинали крутиться всевозможные интриги.

— Эх, такой уютный город, а ведь теперь обязательно загадят, — вздохнула Яся Довнарович. — Сейчас построят посольства этих оборзевших феодалов и начнётся…

«Снежинка» было пока единственный кафе в окрестностях, которое работало до полуночи, но артельщики, что его организовали то ли были изрядными оптимистами, то ли на что-то рассчитывали. Ныне здесь было практически пусто, только мы зашли.

— Пиво есть? — спросил Череп. — Желательно холодное.

— Кабак на соседней улице, — недовольно отозвалась молодая официантка, скорее всего, студентка на подработке.

— Лёха, ты и так уже пол-ящика на пляже вылакал, — оборвал его я и обернулся к девушке. — Мороженое на всех. В железном стаканчике.

— Осталось только… — но я не стал её слушать.

— Вот какое осталось, такое и несите. По одному на каждого мы разберёмся.

Девушка недовольно удалилась. Череп обвёл нас встревоженным взглядом.

— Что, правда, пол-ящика?

Довнарович вздохнула и закатила глаза. Лёха подорвался с места и потопал в сторону туалета. Яська что-то сказать по этому поводу, но сдержалась в присутствии Реймана.

— Тебя как зовут? — спросила она его, чтобы не молчать.

— Коля, — как-то растерянно протянул парень, уже, наверное, не раз пожалевший о том, что связался со мной.

— У нас был в группе Коля, — почесала голову Довнарович. — Погиб при штурме Гордзекса. Или когда добивали имперскую гвардию… Валер, не помнишь?

Я мысленно выматерился в адрес слегка пьяной Яськи, которая несмотря на профессию, пить совсем не умела и её быстро развозило.

— Кого из нас тогда контузило? — проворчал я. — Вот я помню, только как Хана застрелили, а та перестрелка у полицейского участка… вот я бы её вообще не вспоминал.

— Да, мы там, считай, с жизнью простились. И кстати, я тоже головой ударилась, когда прыгала из окна отеля, а в тот момент бомбёжка началась…

— Не смущай молодёжь, не говори, что прыгала из окна в одном неглиже, — буркнул я, но Яська не останавливалась и уставилась на Колю взглядом, который она, наверное, считала гипнотическим.

— А до того, перерезала горло одному генералу… — и взвизгнула, я с силой наступил ей на ногу.

— Она шутит, она девушка мирная и очень добрая и вообще она представитель самой гуманной профессии: врач, — повернулся к Рейману и облегчённо посмотрел за окно, где уже подходили Марсель с Ириной.

Темиргалиев не стал долго задерживаться. Оставил в кафе Иришку, забрал меня, и мы с ним пошли по направлению к Сталинградской улице.

— Все разговоры

Но я не стал напрасно сотрясать воздух. Мы прошли насквозь переулок Михайлова (тоже герой войны с империей) вышли на Сталинградскую, а потом повернули два раза и оказались на улице Циолковского, где после небольших блужданий зашли в дом или как мы не называли подобные строения: холостяцкая общага. Здесь селили в однокомнатных квартирах неженатую молодёжь. На первых этажах работало кафе, где можно было взять и чего покрепче, а рядом был парк, в котором проводили дискотеки, и имелась концертная площадка неподалёку.

Семейным и с одиноким, но с детьми, выделяли двушки и трёшки, а могли даже и четырёх-пяти комнатную квартиру дать. В более спокойном районе, где были построены школы, детские сады, площадки как спортивные, так и для игр и всякие дома детского творчества. Всё для советского человека, одним словом.

На Циолковского я бывал часто, а вот в районы для женатиков я не заходил. Что там делать? Здесь не надо выступать перед пионерами.

— Здесь живёшь? — спросил я, когда мы подошли к дому, больше похожую на башню.

Из окон неслась музыка, а в кафе, очевидно, кто-то гулял. Марсель мрачно покосился на меня, но ничего не ответил, пока мы не поднялись на третий этаж и не вошли в однушку.

— Конспиративная квартира, — буркнул он. — Чтобы общаться с барбосами типа тебя.

Я даже не обиделся. Темиргалиев всегда немного грубоват, но это придавало ему особую харизму. Кажется, американцы это называют «южным шармом», но соглашусь, не лучшая характеристика для коммуниста.

Марсель прошёлся по коридору и заглянул в небольшую кухню. Проверил окно, потом зажёг газ и закурил. Я хлопнул себя по карману, в поисках сигарет, но обнаружил, что сигареты у меня то ли кончились, то ли я их потерял во всей этой заварухе. Темиргалиев молча протянул мне свои. Бросил взгляд на пачку и хмыкнул. Сигареты были американского производства.

— Привык к кентуккийскому табачку, пока в Штатах работал, — вздохнул Марсель. — Впрочем, на Целине, говорят, табак не хуже растят, но пока не пробовал.

Я тоже закурил и посмотрел на своего капитана.

— Всё очень плохо, Валер, — вздохнул он. — Настолько плохо, что я ни в коем случае не бросил бы тебя на это дело. Но!

Я молчал, внимательно глядя на него.

— Как я тебе и говорил в прошлый раз, началась внутрипартийная борьба. Те силы, которые проиграли двадцать лет назад, решили взять реванш, но не думаю, что у них что-то выйдет. Однако, дела сейчас требуют моего присутствия на Земле, а потом… потом неважно где. Словом, я не могу заняться расследованием этого убийства. Хотя меня это касается напрямую.

Я сглотнул и очень внимательно посмотрел на командира.

— Убитый рядом с пляжем, перебежчик…

— Из Ардат Тангорихкс или имперских осколков? — уточнил я.

— Нет. Из США.

Я опешил и посмотрел на Марселя диким взглядом.

— И каким образом гордзекский бандюган оказался американским… кем он там был?

В каких бы расстроенных чувствах ни был Темиргалиев, на мою реплику он обратил пристальное внимание.

— Ты что-то про него знал?

Я фыркнул.

— Естественно. Он был правой рукой Ганг Зефа, собственно оттуда я его и знаю. Вообще странно. Я думал, что члены его банды, сгнили по имперским тюрьмам, однако то он сам всплыл на Гарьерге, теперь здесь, появился его подручный, причём, как перебежчик из США.