Три мирных года
Шрифт:
И, честно говоря, я об этом пожалел сразу же, едва оно началось. Просто скажу со всей коммунистической откровенностью: местный комсорг, гнида была ещё та. Олег Лощинин его звали. Учился он ни шатко ни валко. Но зато, как чего организовать, он в первых рядах, даже когда его не звали. Активист, короче. Падла. И главное, так-то я уже заходил пару раз на комсомольские собрания, он все доклады как о международной, так и межпланетной обстановке, превращал в такую нудятину, что слушать было невозможно.
В этот раз было аналогично. Сначала я сидел спокойно, даже не собирался выступать. Но вдруг почуял, что глаза
Меня как будто подкинуло. Я вспомнил один свои разговоры, с Джеффом Саммерсом на освобождённом Ирсеилоуре. Мы спасли его из плена, а дальше изображали революционный порыв ирсеилоурцев и примкнувших к ним военнопленных. Действовал он в моей группе, наотрез отказавшись присоединяться к белым американцам, в других «партизанских» соединениях.
Он охотно общался с нами, здоровый негр, Джефферсон Саммерс, который просил называть его просто Джефф. Как-то раз вечером, когда мы засели в тени неизвестных мне ирсеилоурских деревьев, тайком от начальства выпивая за дружбу между народами, он принял больше обычного и вдруг сильно потемнел лицом, после очередного тоста. Отставил стакан в сторону и посмотрел на меня налитыми кровью глазами.
— Тебе знакомо такое слово: Блэкмит? — раздражённо спросил он. — Слышал когда-нибудь?
Перевести обе части этого слова по отдельности, я мог, однако не знал, что оно означает целиком, поэтому отрицательно качнул головой.
— Чёрное мясо, — с каким-то злобным удовольствием проговорил он. — Так называли меня и всех остальных чернокожих, которые воевали в бригаде генерала Батчера. Дэвида, мать его, Уайта Батчера.
Дэйв Белый Мясник, командир Чёрного Мяса. Стало уже чуть понятнее, но я продолжал внимательно слушать Джеффа.
Я перебил докладчика, решив рассказать то, что услышал от Джеффа Саммерса в тот вечер. Про выпивку я не стал упоминать, а сразу перешёл к делу. Лощинин попытался что-то возразить, но я сверкнул глазами в его сторону и начал рассказ, упомянув про «Чёрное мясо» и «Белого мясника» Немного изменил место действия, перенеся разговор с Ирсеилоура на Кадмию.
— Их правительство обожает такую иронию, — зло продолжил я. — Чернокожих парней и девчонок просто использовали как пушечное мясо, бросая их в самое пекло, где нужно было завалить противника трупами. Сколько погибло негров, я даже представить себе не могу, но как утверждал Джефф, счёт убитым шёл на десятки тысяч.
Я перевёл дух и продолжил, внимательно глядя на посеревшего комсорга.
— И нам и американцам, удалось отбиться от атаки на планету. Все понесли огромные потери и мы, и они. Но как видно, кто-то из наследников куклуксклановцев в американском истеблишменте, решил воспользоваться моментом, и сократить количество чернокожих, создав бригаду генерала Батчера — совершенно не стесняясь и заявляя цели прямым текстом. Мерзавцы.
Настоящие американские капиталисты. Даже из войны, которая едва не привела к краху человечества, выгоду извлекли, попутно решив расовые проблемы.Хоть в аудитории и царила мёртвая тишина, но уже никто не спал, внимательно глядя на меня. Я немного помолчал и закончил.
— Поэтому не стоит пудрить мозги студентам, рассказывая про то, что американские капиталисты сильно изменились после войны. Это всё такой же враг, с которым мы пока вынуждены поддерживать дружеские отношения. Да, они чуть прогрессивнее и самой империи и Халлдорианского Альянса и Торкартена и шовинистов из Тауси, но они никогда не изменят своего отношения и к нам и собственным гражданам, из угнетённых классов. Помните, как они, когда мы заключили мир с Империей, едва не развязали войну с нами?
Студенты закивали, как мне показалось, не выходя из ступора.
— Ну вот. Помните об этом и не забывайте, — сказал я, покидая аудиторию.
После таких воспоминаний курить хотелось немилосердно. Я пошёл к выходу из главного корпуса Физтеха и закурил. Ирина подошла ко мне, когда я докуривал вторую. Молча взяла меня под руку, и мы пошли.
— Мне кажется, ты рассказываешь не всё про свою службу, — тихо проговорила она.
— Разумеется, — не стал отрицать я. — Но ты поймёшь почему, если попадёшь на Кадмию и будешь работать на объекте «Артефакт».
Девушка задумчиво кивнула и внимательно посмотрела на меня. Кажется, она хотела спросить, связано ли моё недавнее исчезновение в компании давних сослуживцев с Кадмией, но резко передумала.
Я даже не подозревал, что не пройдёт и двух лет, а судьба снова столкнёт меня с сержантом в отставке Джефферсоном Саммерсом, активистом движения «Астроафрика» — Звёздная Африка, которое требовало от американского правительства выделить планету для чернокожих американцев, где они собирались создать своё государство на социалистических принципах.
Но об этом в другой раз, а пока я возвращался с Ириной в общагу, даже не подозревая, что зимняя сессия будет не самым тяжёлым испытанием в наступающем году.
Новый 2004 год мы встретили очень весело. Я отрывался за все три года проведённых в армии. Но начал, впрочем, прилично, шампанским, вином, водка была позже, уже после того, как взял в руки гитару и кое-как спел песню омского анархиста. Нравились мне его песенки, хоть сам анархизм я не понимал, да и не одобрял. В какой-то момент наш Физтех объединился со студентами медицинского. Всё из-за меня. Вернее, из-за того, что я позвал Яську и Черепа отметить праздник с нами и если Лёха просто подошёл после того, как отметил с коллегами, то Яся притащила с собой друзей-медиков.
В общем, начали мы 31 декабря, а закончили волевым усилием только утром третьего января, да и исключительно потому, что четвёртого числа у нас была консультация к первому экзамену, а пятого и сам экзамен. А так, дай нам волю, неделю бы барагозили.
К своему немалому удивлению, свою первую сессию я сдал почти на отлично. Всего две четвёрки и те по «лженаукам», то есть непрофильным предметам. Вот хоть убейте, но не понимаю, зачем нам был нужен курс культурологи и права? Нет, ладно бы для общего развития, хватило бы зачёта, как по истории и литературе, а экзаменом-то, зачем мучить?