Чтение онлайн

И она коротко пересказала то, что говорил Берестянский, который сейчас молчал и вообще, готовился уснуть.

— Мда, — протянул офицер и заговорил, обращаясь к грушнику. — Особисты его допрашивали, жилы вытягивали, а психиатру никто показать не догадался. Отличная работа, товарищ Ивлев!

Я узнал говорившего. От волнения у него проявился азербайджанский акцент, который было сложно спутать с каким-то другим. Это был мой командир, который попал в госпиталь незадолго до миссии на Кадмии и потому нами командовал Терёхин. Лейтенант Исмаилов. От греха подальше постарался натянуть шапку чуть ли не

— Оставьте, Джафар Ильхамович, — раздражённо протянул грушник Ивлев. — Следить за морально-психологическим состоянием бойца, задача его командира. ГРУ вечно вам сопли вытирать не может, у нас самих был завал, когда после подписания мирного договора, хлынул поток бывших военнопленных, которых надо было проверить на сотрудничество с врагом, на шпионаж. И напомню, что военная разведка, опять за вас сделала всю работу, а вы ещё и предъявляете претензии.

Он сплюнул на пол. Офицер-космодесантник приказ своим бойцам отнести Берестянского в военный автомобиль. Дождавшись, когда они уйдут, Ивлев заговорил с Лёхой.

— Сержант Черепанов, кто вам помогал, напишите, мы отметим в приказе на благодарность.

— Нас здесь не было, — глухо произнёс я. — Товарищ Черепанов справился в одиночку… ну или с привлечением студента-медика.

Я посмотрел на Ясю, которая не догадалась скрыть лицо. Впрочем, моя маскировка тоже оказалась напрасной.

— Валера? Кирьянов? — лицо лейтенанта, а вернее, уже майора Исмаилова стало напряжённым, и он подошёл ко мне, чтобы убедиться, что это точно я.

Однако ему помешали капитан Ивлев и Череп, дружно шагнувшие вперёд, чтобы прикрыть меня. Исмаилов лишь грустно усмехнулся.

— Хорошо, я сделаю вид, что не узнал сержанта Кирьянова, который прослужил под моим началом девять месяцев.

И он, как-то грустно согнувшись, пошёл вниз, догонять своих бойцов и бедолагу Берестянского.

Я вздохнул. Капитан Ивлев, сочувственно похлопал меня по плечу.

— Ладно, товарищ капитан, наша задача выполнена. Разрешите вернуться к выполнению моей миссии?

— Да, естественно. Примите тогда устную благодарность, товарищ Кирьянов, раз вас нельзя приказом отблагодарить.

Мы попрощались с капитаном, и незаметными тенями выскользнули из здания. Молча мы шли по улице. Говорить никому не хотелось, и каждый думал свои мысли. Например, я размышлял том, сколько же таких Олегов Берестянских осталось после войны? Тех несчастных, которым требуется или помощь, или сочувствие или хотя бы разговор по душам, чтобы вытянуть их из того ежедневного ада, в котором пребывает их мозг? И чем это закончится? Я не знал.

— Хоть докладную записку в ЦК и Минобороны пиши, — произнесла Довнарович и на какой-то миг мне показалось, что она прочла мои мысли. — Так и так, прошу обследовать всех бойцов Советской Армии, без исключения на предмет посттравматического стрессового расстройства и прочих контузий.

— А напиши, — вдруг вскинулся я. — Не в ЦК, понятное дело, но кому-то из ответственных лиц.

Взгляд Ярославы был скептическим.

— Ефрейтор Довнарович, это приказ, — бросил я и Череп почему-то согласно кивнул.

— Хотя толку, — добавил он. — Засунут под сукно.

— Не засунут, — улыбнулся я. — У нас есть

Яська закашлялась, а Лёха уставился на меня ошалевшими глазами.

— Ты к Копылову с этим пойдёшь? — наконец спросил он.

— Ну зачем товарища полковника беспокоить, когда нам доступен целый маршал и замминистра обороны.

Взгляд у Черепа стал ещё более безумным, он и правда нас не понимал.

— Ладно, — согласилась Довнарович. — Но не раньше чем попаду на Землю и встречусь лично. Такие вопросы по связи обсуждать не стоит, тем более что у меня и контактов нет.

— Ребят вы о ком? — не выдержал Череп.

— Об отце нашей ненаглядной дурной стерляди, — со вкусом произнёс я. — Лёша, ну только не говори, что ты пропустил новость о назначении Анатолия Ивановича Стерлядкина заместителем министра обороны.

— Если бы министром, тогда да, тогда знать положено, — пожал плечами Череп.

Мы с Яськой расхохотались, выпуская из себя напряжение этого безумного вечера и даже Алексей позволил себе лёгкую улыбку. Я поднял голову, подставлял лицо под ветер и посмотрел на две маленьких Луны, всходивших над Полигоном. Вечер был прекрасен, и я сам чувствовал себя солдатом, ушедшим с друзьями в самоволку.

Декабрь 2003 — январь 2004 года

— Валер, — вкрадчиво спросила меня Иринка, за две недели до сессии. — А почему ты не ходишь на комсомольские собрания?

— Потому что я член партии, — вздохнул я. — С… Хм… Кажется, всё-таки с конца 2001 года или с начала 2002. Точно не помню, дело было на Кадмии, принимали меня в спешке.

Ирина Рейман недовольно надулась, а я пожал плечами.

— Ну, может быть, сходишь на собрание? Просто со мной, а то мне одной идти страшно.

Я закатил глаза. Из главного корпуса университета, где обычно и проходили все собрания, до наших общаг, двадцать минут пешком, медленном шагом, по освещённой территории, в сопровождении других таких же бедолаг, вынужденных выслушивать местного комсорга.

Да, я всё-таки был рад, что вступил в партию, а то бы и мне пришлось страдать. А так… ну партийный статус был сейчас неясен. Наша первичка сейчас существовала на двух планетах. Три человека на Полигоне, а четыре на Земле. Земная часть ещё и размазана по четырём городам. Хоть убейся, но кворума не собрать. Я даже специально Темиргалиева, как партийного руководителя, дёргал, что делать дальше, но тот отбоярился, мол собирайтесь втроём раз в месяц, хотя бы формально и пишите протоколы. Короче, так и жили. Но я скучал, по собраниям нашей первичной организации. Скучными они никогда не были.

Взгляд у Ирины, стал откровенно умоляющим. Я вздохнул. Мне надо было заглаживать свою вину, после того как я сбежал с лекции о нравах и обычаях Тауси. Правду сказать, что мы с Черепом и Яськой ловили беглого солдата, который мечтал расправиться с кем-то из своих мучителей, я сказать не мог, а Нинка меня срисовала в такой компании и наверняка наябедничала подружке. Поэтому я не смог отказать своей хитрой блондинке.

— Ну ладно. Схожу разок. Посмотрю, чего там комсомольцы обсуждают. Чтобы не отрываться от коллектива, так сказать.