Чтение онлайн

Настоятельница поджала губы и процедила:

— Следователи уже осматривали келью, я и так взяла достаточный грех на душу, пустив их!

— Значит, я начинаю ваш допрос сию секунду. Готовы ли вы во всеуслышание рассказать, как убитая выбиралась из замурованной кельи? Не с вашей ли помощью?

— Бесстыдная ложь!

Настоятельница дернулась, желая закрыть задвижку, но герцог опередил ее:

— Тогда мои люди вышибут эту дверь. Или взорвут. А вы отправитесь в тюрьму как пособница преступника.

Настоятельница позеленела лицом, почти слившись цветом с плющом, и дрогнувшей рукой закрыла задвижку, чтобы через минуту громыхнул засов, и ворота приоткрылись.

— Покажите

келью убитой.

Настоятельница, миниатюрная женщина, дышавшая Дорану в живот, поклонилась и повела его монастырским двором, не забыв закрыть двери. К келье был спуск, как в подвал, Дорану даже пришлось наклониться, чтобы войти и не зацепить головой опорных балок. Деревянные, плохо обструганные ступени скрипели, и он пристально рассматривал их, как будто в полутьме улика на них могла светиться. В конце оказалась железная дверь без ручек изнутри, гладкая, толстая, такую женщине открыть невозможно.

— Значит, замуровали Иари в переносном смысле? — нахмурился он.

— Кто мы, чтобы ослушаться императора? — настоятельница указала пальцем на дверь возле ручки, поднесла к ней свечу, которую зажгла при входе.

Осмотрев место соприкосновения створок, он нашел остатки небрежно сколотого цементного раствора. Кивнув, вошел в келью, поднял над головой отобранную у настоятельницы свечу. Напротив светилась щель окошка для подачек, у стены лежала охапка сена, рядом стояло ведро. Попросил показать, где лежала Иари, где нашли цветок. Настоятельница сначала указала на центр кельи, потом — на место у стены, напротив сена, и замерла с видом вынужденной покорности. Доран осматривал каменную кладку, слушал стук капель по полу — в подвальчике было довольно сыро и прохладно. Удобнее перехватив подсвечник, медленно пошел вдоль стен, вглядываясь в камни.

— Чувствуете, как здесь сыро и холодно?

— Сестра Иари находилась здесь с полного одобрения Его Величества, — отрезала настоятельница, не спускавшая с него взгляда.

— Я видел монахинь, что провели под землей больше трех лет. Как же убитой удалось за семь лет заточения сохранить такой цветущий вид?

Доран как раз остановился примерно в том месте, где лежал вьюн, и стал осматривать стену, медленно проводя свечой сверху вниз, вглядывался в камни. Настоятельницу он видел краем глаза, но она была неподвижна, как монастырская стена.

— Прошу прощения, я не понимаю, о чём вы.

— Настоятельница не знает, как должны выглядеть ее подопечные?

— Ваше сиятельство упрекает даму в том, что она до смерти оставалось красивой? — настоятельница поджала губы, но цепкий взгляд, следовавший за рукой Дорана, выдавал ее.

— Слишком красивой для условий ее содержания, — поправил герцог.

Пламя свечи дрогнуло, и на секунду ему показался какой-то узор в уголке камня. Подвигав руку вверх-вниз, он увидел крестик, едва вырезанный, который становился заметным лишь от тени. Камень ушел в глубь стены от нажатия, и с тихим скрежетом часть ее отъехала, совсем мало, но достаточно, чтобы протиснулась худая женщина.

— В келье заключенной нашелся тайный ход. Сама заключенная выглядит так, будто постоянно им пользовалась. Ничего не желаете сказать в свое оправдание?

— Вы так легко нашли этот камень, как будто знали, что искать. Не вы ли подослали убийцу этим ходом в келью? А теперь хотите обвинить во всём меня?

— Слово настоятельницы против слова герцога. Вы уверены в своем заявлении?

— Правда на моей стороне, ваше сиятельство!

— Поразительная убежденность, — усмехнулся Доран. — Сами скажете, куда ход ведет, или прогуляемся?

Настоятельница поджала губы и сказала, что ничего не знала об этом пути сообщения с внешним миром. Доран приказал

позвать кого-то из его людей, что женщина выполнила с крайней неохотой, и вскоре в ход протиснулся самый тощий из присутствовавших у монастыря патрульных.

— Всё еще отказываетесь признаться?

— Я не совершила ни одного преступления.

Доран погасил свечу.

Уже в управлении ему доложили, что длинный ход выводил в нежилую лачугу недалеко от ремесленного квартала, что в округе никто не видел ее жильцов, что там всегда собиралось всякое бездомное отребье, лиц которых и разглядеть под слоями грязи нельзя. Герцог мерил шагами кабинет: так лучше думалось. Иногда он замирал у окна, смотрел на протекавшую мимо жизнь, потом разворачивался и снова принимался шагать, наблюдая, как ботинки втаптывали ворс в ковер, а он снова поднимался, стоило переместить ногу. Пришло болезненное ощущение, что в одиночку он не справится, только увязнет в пучине мыслей, а кроме того не хватало сведений.

— Звали, ваше сиятельство? — после стука зашел в кабинет Вайрел, которого, как всегда, опередила едкая вонь табака.

— Нет еще, но собирался, — он сел в кресло и жестом предложил заместителю занять второе. — Вайрел, ты знаешь, иногда мне лучше думается вслух.

— Особенно когда вы запускаете дела и погружаетесь в собственные размышления.

Доран поморщился: Вайрел прав, даже возразить нечего.

— В последнее время на нас свалилось слишком многое. Киоре, убийства девушек, теперь труп кузины императора.

— Вы забыли предсказательницу и нападение на вас, — дотошно добавил тот, заставив герцога поморщиться.

— Неужели не можете поймать какую-то нищую? О нападении забудь.

— Не можем, ведь она колдунья.

Перьевая ручка, зажатая в пальцах, переломилась, и Вайрел с удивлением наблюдал за ручейками чернил, что побежали к обшлагам, безнадежно пачкая их. Зашедший чуть не цыпочках мальчишка-помощник включил газовую лампу, задернул шторы и сбежал от тяжелого молчания, причины которого понять не мог.

— Колдунья? — переспросил Доран.

— Да. Стоит патрулю ее окружить, как она исчезает, — пожал плечами заместитель. — Сами понимаете, тут мы бессильны, — он развел руками, глядя в глаза начальнику.

Доран смотрел в карту, сцепив руки, и, казалось, совсем забыл, что они изгвазданы в чернилах. Вайрел с удивлением отметил тень облегчения на его лице, сменившуюся опять хмурым сомнением.

— Вообще мне бы тоже хотелось подумать вслух. Я знаю, в нашем деле без доказательств можно только воздух сотрясать, но, ваше сиятельство, меня терзает ощущение, что всё происходящее как-то связано, одно вытекает из другого. Только убийства девушек не понимаю, — заговорил он, сложив руки на животе и опустив подбородок на шею. — Но всё, абсолютно всё происходящее имеет хаанатский след. Киоре оставляет на месте преступлений хаанатский вьюн, предсказательница — колдунья, кузина императора пострадала за ненависть к глазастикам, а убитым девушкам выковыривают глаза и ломают пальцы. Опять же, отсылочка к колдунам выходит-с!

— А теперь, Вайрел, — вздохнул Доран, — еще и Его Величество собирается пригласить хаанатских послов в Тоноль, чтобы наладить отношения, загубленные семь лет назад.

Ненадолго в кабинете повисло молчание, и Доран переглянулся с заместителем. Догадка на уровне интуиции, озарение, смутное предчувствие, которое могло подтвердиться, а могло стать ложным следом.

— Семь лет назад, — назад нахмурился Вайрел, прикусывая ноготь. — Вы только получили свою должность… после убийства послов. Вроде бы, — он сдвинул брови еще сильнее, так что между ними почти не стало видно переносицы, — их отрубленные головы закинули в бальный зал.