Чтение онлайн

— К хэ-фар решила податься? Думаешь, ждет тебя кто там? — спрашивал мужик, на телеге которого она и ехала.

— Я возвращаюсь домой, — ответила Киоре, своим тоном обрывая все следующие вопросы.

Домой… Она возвращалась домой, кто бы мог подумать!

Особняк ее отца стоял нетронутым, словно его покинули вчера, однако пыль на окнах и заросший сад развеивали это впечатление.

Время тянулось, пока она вступала в наследство, приводила в порядок дом, искала встречи с кха-этх. «Шаитария умерла вместе с отцом. С тех пор я — Киоре, ей и хочу остаться», — колдун, наконец-то согласившийся увидеться, слушал внимательно и вместе с тем не слышал — он

читал всё нужное в ее душе. «Будешь ты отныне Киоре Ка-Роэш», — объявил кха-этх.

Время тащилось сонной улиткой, и каждый новый день, похожий на предыдущий, не приносил ожидаемого покоя, что мучило Киоре и изводило. Она бродила длинными коридорами пустого особняка, и долгие, наполненные теплом разговоры с Лагреши не спасали ее от тревоги, от бессонницы, от ночей, когда она сидела в своей огромной кровати и обводила контуры шрама на запястье.

И время понеслось взбешенной лошадью, когда Киоре пригласил к себе кха-этх и объявил, что он отправляет новое посольство в Лотгар, и ей теперь ехать в Тоноль в роли кидо-та.

— Как я могу стать главной над колдунами?

— Ты лучше всех них знаешь жизнь в империи и убережешь от ошибок, — отвечал кха-этх. — Ты справишься. Силы говорят, что тебе здесь неспокойно. Заверши свои дела в мёртвых землях и освободись. Найди свой путь, Киоре.

Посреди полуденного жара степи в мареве Силы нарисовали призрачный Тоноль, и сердце Киоре не дрогнуло, нет, но замерло, сбившись с ровного ритма.

И до отъезда время вновь тянулось…

Время тянулось для Дорана Хайдрейка. Он купил небольшой особняк в Ройшталене, нанял прислугу, которая, убираясь, на чердаке нашла сундук с книгами — целая коллекция с северными преданиями и легендами, и эти истории сурового края неожиданно увлекли мужчину.

Время тянулось — будучи градоправителем Ройшталена, он также помогал герцогу Миста, и эта работа оказалась такой монотонной, такой простой после столичных дел… И такой успокаивающей!

Север дышал свободой, и он жадно впитывал эту атмосферу, вся боль, все страдания забывались, покрывались коркой льда.

— Совсем ты заледенел здесь, скоро чувствовать разучишься! — сетовал герцог. — Ничего, отогреешься скоро. Нас, Доран, ждут в Тоноле. Принцам три года!

И время пулей понеслось вперед — их ждал город, который никого и никогда не отпускал…

Торжество в честь принцев поражало пышностью, обильностью закусок и разливаемых вин. Наверное, императорская свадьба была в половину менее роскошной. Доран, как всегда в черном, ходил тенью за герцогом.

— Вечно тут людно и шумно. Теснота одна, не так ли, Доран? — старый герцог, одетый в древний камзол, неимоверно шедший его возрасту, брюзжал чуть ли не с самого въезда в столицу.

Пахло ему не так, дороги трясли, люди шумели, да и вообще город напоминал свалку, не то что родное приволье севера, где нельзя было найти и двух близко расположенных селений. И самое удивительное, с герцогом Доран был согласен.

— Ваше сиятельство! — поморщившись, он остался стоять с бокалом, ожидая появления императорской четы, однако именно его тронули за плечо, вызвав усмешку старого герцога.

— Высокий господин Корте, уже три года я просто господин Хайдрейк, — чуть нахмурившись, повернулся Доран к своему когда-то заместителю. — Либо князь Хайдрейк, — с неудовольствием вспомнил он о титуле-пустышке, лишить которого император его не мог.

Модного покроя костюм стального цвета делал Вайрела незаметным и незаменимым в толпе. Простолюдин Корте высочайшим указом приравнялся к дворянам, но остался

без земель и без титула, однако он не унывал, продолжал служить и делал это как нельзя лучше, если верить газетам.

— Бросьте, — и Вайрел лукаво улыбнулся. — Я всего лишь высказал всеобщее мнение. Вас до сих пор считают герцогом по духу. Вы, оказывается, были исполнены дворянской неприступности, блюли долг рода и вообще вели себя достойно предков.

— Избавьте меня от столичных сплетен, — он поморщился, как будто его макнули лицом в грязь. — Позвольте представить…

— Оставь, Доран, мы с Вайрелом уже знакомы, — и герцог привычно подкрутил ус. — Я не против, если вы пообщаетесь, — и важно удалился навстречу какой-то древней даме, расплывшейся в неожиданно нежной улыбке.

— Что, вам совсем неинтересно? — скис Вайрел, отходя с Дораном к стене.

— Совершенно.

— Это правда, что вы собираете старинные книги?

— Легенды неожиданно увлекли меня.

Ответил уже с улыбкой: это была правда, которой с бывшим подчиненным можно поделиться.

— В таком случае я обязан представить вам одну особу, горячо интересующуюся преданиями империи. Подождите минуту, я приведу ее.

И Вайрел, не дожидаясь разрешения, исчез в толпе. Осуществить задуманное ему помешала императорская чета, с чьим появлением все веселье стихло. Речи, поздравления, потоки лести… В списке дарителей Доран шел чуть не последним, и едва дождался, чтобы вручить Саире небольшую шкатулку, в которой по кругу ездили заводные машинки. Шкатулку, разумеется, из дорого камня, с золотым и серебряным механизмом. Получив благосклонный кивок императрицы, ретировался, нарочно не заметив ее встревоженного взгляда.

— Ну и гадость эти приемы, — с ним рядом оказался Вайрел, отдарившийся гораздо раньше. — Кстати, вон она, та госпожа, которую я хотел вам представить. Идет последней дарительницей.

Доран даже не взглянул в сторону трона, окруженного людьми, а предпочел взять еще бокал у кравшегося мимо слуги. И чуть не пролил его, услышав громкий и знакомый голос:

— Я, Киоре Ка-Роэш, от имени хэ-фар и кха-этх, принесла дар твоим детям, император Лотгара. Эти амулеты создали колдуны. Два — для принцев, один для тебя или супруги. Если надеть их, то вы на расстоянии будете чувствовать своих детей, как они — вас. Амулеты нагреваются, стоит кому-то из носителей попасть в беду…

Она расписывала свойства ажурных подвесок, лежавших на бархатной подушечке, а Доран, пробравшись сквозь толпу, разглядывал незнакомку. Лицо он знал, помнил огромные зеленые глаза, но вот осанка, уверенные жесты, исполненные достоинства, какая-то отстраненная порывистость были незнакомы и чужды. Чужд был и наряд на стройной, гибкой фигурке — она казалась просто завернутой в летящую, светлую ткань, оставлявшую руки неприлично открытыми.

Дары император принял, а гостья из хааната не спешила уходить. Преклонив колено, она продолжила речь:

— Я, Киоре Ка-Роэш, избранная кидо-та, снимаю с себя полномочия и передаю их Лагреши Штормовому, которому полностью доверяю и прошу слышать его, как меня, император Лотгара, — из толпы вышел пестро одетый мужчина и поклонился. — Я смею просить тебя об одолжении принять меня в империи не как кидо-та, а как гостью.

Прямота Киоре граничила с наглостью, но император, поколебавшись, в любезнейших выражениях заверил, что будет рад видеть ее собственной гостьей.

— Да, женщина кидо-та, — появившийся рядом Вайрел усмехнулся, увидев растерянного Дорана. — Мы сами удивились, когда она приехала год назад.