Три лица Януса
Шрифт:
Им явно везло. У самого оврага майор и оберштурмбанфюрер нарвались на эсэсовский заслон, но Хорст и здесь произнес «петушиное слово». Эсэсовцы помогли Вернеру перебраться через овраг, а фольксштурмистов погнали обратно в глубь зоопарка.
На Хуфеналлее, заваленной горящими машинами и обломками зданий, их ждал зеленый бронетранспортер. Водитель нетерпеливо выглядывал из амбразуры и, едва увидев Хорста с майором, включил мотор.
— Вы думаете, мы сможем куда-либо проехать? — сказал фон Шлиден, когда они забрались в кабину.
— Попробуем, — улыбаясь, сказал Хорст.
…Бронетранспортер медленно плыл в море разрывов, пламени и обезображенных остатков того, что когда-то называлось Кенигсбергом. Водитель, обливаясь потом, с остервенением ворочал
— Вперед! — крикнул Хорст.
Левая гусеница поползла вверх, машина накренилась и мягко перевалилась вперед, царапая траками скользкие от крови камни на мостовой.
Они были уже метрах в пятидесяти от горевшего здания Северного вокзала, когда из-за опрокинутого трамвайного вагона выскочил эсэсовец и, приставив к животу автомат, выпустил всю обойму по бронетранспортеру. Пули ударили в обшивку.
«Словно горох рассыпался», — подумал фон Шлиден.
Водитель медленно поднялся со своего сиденья, протянул руки вперед и, не сгибаясь, повалился на борт бронетранспортера.
Хорст выхватил автомат водителя и через амбразуру выстрелил в эсэсовца, который продолжал стоять во весь рост, что-то крича и размахивая руками. Пули Хорста попали ему в ноги. Он подпрыгнул и закружился на месте. Вторая очередь оберштурмбанфюрера свалила его наземь. Хорст отбросил оружие, толчком выбросил труп водителя и уселся за рычаги.
— Возьмите автомат, Шлиден, сегодня слишком много сумасшедших! — крикнул он Вернеру.
Но проехать они смогли не более ста метров. Из бункера выбрался тщедушный парнишка, большеротый, коротко остриженный, в длинном не по росту мундире. Он бросился наперерез машине, с размаху упал на землю, и Вернер вдруг увидел в его руках невесть откуда взявшийся фаустпатрон.
— Стреляйте, Шлиден, стреляйте! — страшным шепотом, видно сорвав голос, прокричал Хорст.
Пули Шлидена веером упали в асфальт за метр до обезумевшего солдата.
Хорст рванул рычаг и бросил машину вправо, пытаясь опередить смерть.
Вернер снова вскинул ствол автомата, рванул спусковой крючок и увидел, как из раструба фаустпатрона за спиной у мальчишки вырвалось желтое пламя.
Боевая листовка, отпечатанная в типографии красноармейской газеты «Защита Родины»:
Гвардеец захватил в плен около 100 фашистов.
Из уст в уста передаются рассказы о храбрости и высоком боевом мастерстве гвардейца Ивана Каванькина. Он участвовал во многих жарких боях и везде стяжал добрую боевую славу. Но особенно памятен подвиг, совершенный им во время штурма фашистской крепости в Восточной Пруссии — Кенигсберга.
Широкая река с гранитными берегами представляла трудное препятствие на пути наступающих. Немцы засели на противоположной стороне в каменных домах, подвалах и держали под обстрелом все подходы к реке. Но разве можно остановить воинов, для которых выполнение приказа командира является делом чести и доблести! А приказ требовал преодолеть водную преграду, захватить плацдарм и развивать наступление на центр города.
Гвардеец Каванькин первым устремился к реке и, не медля ни минуты, поплыл к противоположному берегу. Противник обнаружил смельчака. Над головой бойца пролетали пули. Вражеские снаряды поднимали фонтаны воды. Каванькин удвоил свои усилия. Он упорно плыл вперед, будто не замечая яростного огня противника.
Вот и противоположный берег. В наспех отрытых ячейках находилось более десяти фашистов. Они обстреливали переправляющихся бойцов. Гвардеец Каванькин швырнул
в подвал противотанковые гранаты, а потом, ведя огонь из автомата, первым ворвался в подвал. Перешагнув через шесть немецких трупов, бесстрашный боец ринулся в глубь подвала. В это время из темного угла выскочили три гитлеровца, намереваясь напасть на гвардейца. Каванькин очередью из автомата замертво свалил фрицев. Затем он, метнув вперед себя еще две «лимонки», вместе с бойцом Клоковым ворвался в каземат. Гитлеровцы, ошеломленные впезапным нападением, покорно подняли руки. Около 100 вражеских солдат было доставлено в штаб.Бесстрашие и мужество принесли победу. Один гвардеец оказался сильнее 100 фашистов.
Слава герою штурма Кенигсберга Ивану Каванькину!
Гвардейцы! Бейте врага, как Иван Каванькин! Чем сильнее будет наш удар по врагу, тем скорее мы овладеем последним очагом обороны немцев в Восточной Пруссии.
— Я не принял окончательного решения, — сказал генерал Ляш, — но считаю дальнейшее сопротивление бессмысленным.
Он сказал это довольно тихо. И хотя сверху доносились звуки разрывов, все те, кто находился в бункере, слышали эти слова. Они упали в сознание, как камень в сонную поверхность озера, и когда круги достигли берега, крейсляйтер Эрнст Вагнер вскочил во весь рост и протянул руку вперед:
— Это измена! — крикнул он. — Мой фюрер…
Голос крейсляйтера сорвался.
Оберст фон Динклер потянул его за полу мундира. Вагнер порывисто повернулся, и в это время генерал Ляш вышел в светлый круг света, отбрасываемый на бетонный пол лампой наверху.
Все молчали. Одни таращились воспаленными бессонницей и боем глазами на стоящего в центре командующего, словно надеясь прочесть на его лице грядущее. Другие сидели и стояли, опустив головы.
Майор Вернер фон Шлиден вдруг увидел, как поднялся Хорст и осторожно за спинами офицеров и представителей гражданских властей стал пробираться к выходу.
Вчера они уцелели чудом. Сумасшедший парень взял слишком высоко, и смерть в этот раз только дохнула на них, противно провизжав над головами. Бронетранспортер пришлось бросить, но до главной станции они добрались без особых приключений. В штабе Вернер и Хорст расстались. Ляш, увидев Шлидена, приказал ему находиться при нем, но за всю прошедшую ночь и сегодняшний день не давал никаких поручений, словно не замечал присутствия майора.
Оберштурмбанфюрер появился только утром. Угостив Вернера хорошим коньяком, был страшно оживлен, если не сказать, весел, оказывал майору всяческое расположение. И вот сейчас он медленно и осторожно пробирается к выходу из бункера.
— Истерику оставьте женщинам, — не глядя на Вагнера, сказал генерал Ляш. — Помимо «Майн кампф» надо заглядывать и в Клаузевица. Сопротивление бессмысленно, господин Вагнер…
Командующий пристально оглядел собравшихся и продолжал после минутной паузы:
— Поймите меня правильно, господа. Русские взяли нас в кольцо. Они отрезали войска гарнизона от моря и от Земландской группировки. Попытка вырваться нам не удалась. Не смогли пробиться к нам и соединения 4-й армии… На заключение хотя бы краткого перемирия русские не пойдут. Они, несомненно, хозяева положения. Единственный выход — капитуляция. Поступив так, мы сохраним немцев. Хороший коммунист — мертвый коммунист, живой немец лучше мертвого немца…
— Простите, генерал, — запинаясь, произнес обер-бургомистр Кенигсберга доктор Гельмут Вилл, — но если попробовать на Пиллау…
— Поздно спохватились, — сказал Отто фон Ляш. — Русские перерезали дорогу. Сдаваясь сегодня, мы сохраним немцев Германии будущего.
Крейсляйтер Эрнст Вагнер выхватил парабеллум, поднес его к виску и скривился от боли, когда адъютант фон Ляша ударом ладони в локоть выбил пистолет на пол.
Генерал Отто фон Ляш обернулся на звук, помедлил минуту, придерживая рукою за край бронированную дверь внутреннего каземата.