Траурный кортеж
Шрифт:
«— Это он о Вас, сир».
«— Похоже, что так, Капа».
— Значит, я обязан жизнью Астару и Брею?
— И Брашеру, который с кургана видел и взрыв, и Ваше падение, и заставил всех нас бежать к месту взрыва конским галопом, что, как сами понимаете, нам не очень-то легко было сделать после двух часов ожесточённой рубки — коней-то наших у кургана пустоголовые всех извели. И тридцати раттанарцам Брашера, сумевшим пробиться к Вам через тысячную толпу, не потеряв при этом ни одного человека. И коню Вашему Грому, копытами и зубами дравшемуся над Вашим телом не менее отчаянно, чем Брей с Астаром…
— Мне кажется, что вы чем-то недовольны, сэр Эрин. Не скажете ли, чем?
— Вы
— Извините, что я перебиваю вас, сэр Эрин, но некоторый риск неизбежен. И я буду сам решать, когда он оправдан, а когда — нет. В данном случае он был оправдан, потому что я о Маске узнал много нового, чего ни один исполнитель мне не смог бы рассказать. Так я узнал, что Человек без Лица никому из вас не по зубам. Боюсь, что поразить обычным оружием его невозможно: остатки моего меча — лучшее тому доказательство…
— Но Вы же убили его!
— Мне просто повезло. Из-за недостатка времени на захват Маски в плен мне пришлось рубить его мечом, чего ни я, ни он не ожидали, и его защитное поле не сработало в полную силу. Но и того, что мне перепало, хватило с лихвой.
— Магическая защита, сир?
— Нет, не думаю. Скорее, энергетическая. Магию я, наверное, распознал бы. Маска скрыта каким-то энергетическим экраном. И, если бы я не был соргонским королём, и потому не обладал бы неведомой мне силой переделывать Знамя или доставать из воздуха Королевские Грамоты, или менять изображение на наших монетах («Подснежники, сир: в Чернигове Вы из воздуха достали букетик подснежников!»), от меня осталась бы горстка углей, не более. Мне надо обдумать новые знания о Масках, и найти способ, которым бы можно было уничтожать их без риска для жизни…
— Скажите нам, в каком направлении думать, и все учёные гномов будут искать решение вместе с Вами.
— Пока сам не знаю, сэр Эрин, но если мне удастся понять, как работают мои королевские умения, то и решение, я думаю, отыщется. А разбираться с моими возможностями надо: очень странно они проявляются. Меня удивляет, например, почему рука, державшая меч, была обожжена, обгорело лицо, но больше никаких следов от ожогов я не нашёл. Правда, я не смотрел под «чешуёй», но без вашей или Бальсара помощи мне её не снять…
— Мы тоже не можем её снять, сир, — Эрин смущённо закашлялся. — Кхе-е, кхе-е. Это не та «чешуя», что я Вам дал. Все секретные замки на ней исчезли, она теперь полностью одинаковая везде, где мы смогли рассмотреть, не прикасаясь к ней. Сир, она больно бьётся искрами, когда к ней прикасаешься… Но мы что-нибудь придумаем…
«— Во, дела, сир!»
«— А как же я мыться буду?»
«— А никак, сир. И разведётся под вашей «чешуёй» специальная подкольчужная вошь. Ох, и чесаться же будут её укусы… Хи-хи-хи, хи-хи-хи…»
«— А ну тебя!»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Против ожидания, к трём часам пополудни всё было готово к присяге. Бароны Скиронара выстроились подковой лицом ко дворцу перед оцеплением из цветных повязок Бушира. Там, за оцеплением, народу было — не протолкнуться, и все выходящие на площадь улицы, сколько хватал глаз, были заполнены горожанами. Они вели себя тихо, сдержанно: на оцепление не напирали, не толкались и не шумели.
Каждому барону разрешены были двое сопровождающих, и с дворцового крыльца Василий видел все три полукольца: первое — бароны, за ними, за их спинами — второе: по паре дружинников или членов баронских семей (король не стал озадачиваться
этим вопросом), и дальше, плотной, плечом к плечу, цепью, третье полукольцо из солдат Бушира.«— Похоже, Капа, Бушир притащил сюда всю свою пехоту».
«— Так оно же и понятно, сир: кто найдёт в себе силы отказаться поглядеть на кланяющихся баронов? Небось, за место в этой цепи у Бушира все его цветные повязки передрались…»
Барон Крейн, как лицо, уполномоченное Баронским Советом, стоял в центре площади впереди полусотни дворцовых стражей, двое из которых держали возле него расчехлённое Знамя Скиронара. Ветра не было, и Герб — Сову, королю было плохо видно, только краешек левого крыла и кусок левой лапы с когтистыми пальцами.
Баронов собралось семьдесят два — вполне достаточно для кворума, и нечего было тянуть с присягой. Король медленным шагом, сойдя с крыльца, двинулся к бледному от волнения Крейну. Василия сопровождали Эрин, Бальсар и Брашер с десятком раттанарцев. Астар и Бушир находились в цепи оцепления — присягать им было не надо, оснований примкнуть к свите короля на этой церемонии у них не нашлось, а посмотреть хотелось не меньше, чем любому из горожан: все окна окрестных домов были распахнуты настежь, и в них торчали десятки любопытствующих лиц.
Процедура присяги, предложенная Крейном, предусматривала для короля максимально возможные почести: установка на площади трона, поочерёдный подход каждого барона к сидящему Василию и произнесение им присяги, и иные сложности. Король забраковал такое развитие событий и предложил свой вариант:
— Барон, так вы будете присягать целый месяц, и кроме затраты времени, которую мы себе позволить не можем, это раздражит баронов. Мне не нужно их унижение, мне нужна их верность до конца войны. Присягу от имени Совета пусть произнесёт один человек, доверенное лицо баронов. Надеюсь, что они выберут его единогласно, и что это будет человек, которому я тоже смогу всецело доверять. Трон мы выносить на мороз не будем — я перенесу присягу на своих двоих. После того, как один присягнёт от имени всех, я обойду стоящих в ряд баронов, и каждому вручу положенный бароном к моим ногам меч, когда барон поцелует Знамя Скиронара в знак верности своему королевству. Это тоже долго, но ничего, до ночи уложимся.
Предложения короля были приняты Советом без малейших возражений, и единогласно выбранным представителем оказался, как и предвидел Василий, барон Крейн. Выгоду от этого король видел двойную. Во-первых, в случае поражения короля победители не простили бы Крейну этой присяги, что делало Крейна надёжным сторонником Василия. Во-вторых, в глазах короля барон официально подтверждал своё верховенство в Совете, и Василий получал право требовать с Крейна ответа, если кто-либо из баронов впадёт в предательские настроения. Другими словами, Крейн становился рычагом давления на Совет со стороны короля. Кто знает, может, барон думал именно об этом, пока Василий подходил к месту присяги, и оттого был так бледен.
— Приветствую тебя, король Василий Раттанарский, на земле Скиронара, народ которого, в лице Баронского Совета, а Баронский Совет — в моём лице, приносит тебе присягу верности на время военных действий с завоевателями-Масками. Мы, жители залитого кровью Скиронара, просим тебя принять нас под свою руку и помочь нам защититься и победить. На время войны мы — твои верные вассалы, а ты — наш сюзерен. Залогом нашей верности мы вручаем тебе самую дорогую нашу реликвию — Знамя нашего королевства с вышитым на нём Гербом. Прими это Знамя и правь нами, — Крейн взял у стражей тяжёлое древко. Знамя качнулось, и королю показалось, что Сова переступила лапами.