Тонкий лед
Шрифт:
— Ты хочешь чего-нибудь? Воды?
Мейнард молча покачал головой. Ему казалось, что в падающем из окошка свете ее лицо сияет, будто на только что написанных иконах. Он видел такие иконы раньше, созданные на липовых досках. Насквозь пропитанные светлой магией, чудотворные. Дочка вождя оказалась худенькой, но складной, ее светлые волосы, перехваченные для удобства лишь одной ленточкой, переливались драгоценным серебром. Мейнард следил за Альвдис, как следят за птицей, прыгающей по ветвям дерева и выискивающей жучков.
Снаружи послышался веселый голос, напевавший песенку, и через минуту обладатель этого голоса показался
— Не ожидал увидеть здесь сарацина!
Он произнес это на своем родном языке и удивился еще больше, когда вошедший ответил ему так же:
— А я полагал, будто ты с английских земель!
У мужчины было смуглое темноволосое лицо, на котором блестели глаза, яркие и черные, как поздние сливы. Он присел на соседнюю лавку, положил ладони на колени и чуть подался вперед, дабы рассмотреть Мейнарда. Альвдис не обращала на сарацина почти никакого внимания, только кивнула ему рассеянно. Значит, понял Мейнард, это и есть тот самый человек, который обещался прийти.
— Так ты франк, — продолжил сарацин, — или слишком уж хорошо говоришь на их языке!
— А ты надсмотрщик, — сказал Мейнард.
— Надсмотрщик… Ах да! — Он, видимо, не сразу понял, что значит это слово. — Мое имя Сайф, и я такой же раб, как и ты.
Мейнард пожал плечами, что вызвало боль в позвоночнике и недавно затянувшихся ранах. Он вдруг потерял ко всему этому интерес, будто солнце зашло за тучу. Что толку беседовать? Ничего не изменишь, и самое ужасное — ему и не хочется ничего менять. Снова придет ночь, возвратятся сны, и наутро он снова будет все помнить.
— Теперь ты станешь жить здесь, — продолжил Сайф, так и не дождавшись ответа. — Флаам — большое поселение и богатое, а имя Бейнира известно всему фьорду. Я это тебе затем говорю, — объяснил он, еще немного подавшись вперед, — чтобы ты вспомнил о вашей христианской добродетели — смирении. Здесь жизнь не такая плохая, как может показаться.
— Если уж сарацин это говорит, франку, конечно, можно верить, — буркнул Мейнард.
— У тебя что, родичи в Толедо или где-то еще в Испании? — весело осведомился Сайф, ничуть не обиженный. — Или мои кровные братья тебя оскорбили? Говори, не стесняйся.
Мейнард стесняться и не думал.
— Поговаривают, что вы хуже людей севера. Я с твоими сородичами общался редко, однако потомки тех, кто когда-то владел Толедо, многое о вас порассказали. В том числе и о ваших ритуалах.
— Не ищи ссоры там, где ее нет. Мы гораздо более просвещены, чем люди севера, и желаем добра землям, на которые приходим. Впрочем, это долгий спор, я не хочу затевать его сейчас. Позже, если твой воинственный пыл не угаснет. — Сайф оглянулся на Альвдис и попросил ее: — Я прошу тебя выйти ненадолго, госпожа.
Девушка кивнула и без возражений покинула дом; Мейнард нахмурился было, но тут же понял, в чем дело.
— Всему есть предел, даже снисходительности лекарки, — сказал Сайф и развязал тесемки большого мешка, который принес с собой. — Вот, я подобрал тебе одежду. Помогу облачиться и выйти на порог.
Пока Мейнард болел, кто-то переодел его в рубаху и штаны из домотканого полотна, однако предложенная Сайфом замена выглядела лучше. Уже по этой одежде можно судить, что поселение богатое. Довольно
узкая рубаха надевалась на голое тело, суконные штаны подпоясывались кожаным ремнем, а ботинки, сшитые из куска толстой шкуры, натягивались на теплые носки и привязывались к ноге ремешками. Мейнард запутался в них, но сарацин справился ловко. Еще имелась короткая шерстяная куртка, едва прикрывавшая бедра.— Вот так, — сказал Сайф, удовлетворенный своей работой. — Пойдем.
— Я не хочу никуда идти. — Мейнард внезапно снова почувствовал слабость. Только бы не вернулось то, чего он опасается больше всего!
— Ты провел в трюме корабля много дней, а потом лежал здесь, весь в веревках, словно жертвенный ягненок. Тебе стоит выйти и вдохнуть немного свежего воздуха. Давай, я подсоблю тебе.
Сайф помог Мейнарду встать, и тот обнаружил, что на ногах стоит уже лучше, чем вчера. Вместе они вышли на крыльцо, навстречу сентябрьскому ветру. Мейнард остановился и ухватился за резной столбик, чтобы удержать равновесие.
Вокруг было очень много света, воздуха, земли и воды — словно все стихии сошлись в одной точке, чтобы поразить человека, долгое время проведшего в окружении деревянных стен. От подножья дома сбегала тропинка, терявшаяся в кустах и перелеске, а дальше были дома, разбросанные по изумрудно-зеленому полю, ещё не тронутому осенней желтизной, и невероятно синяя, королевская вода фьорда, и горы, встававшие во всем их сумрачном великолепии. День выдался ясный, но немного облачный; длинные белые простыни облаков путешествовали между горными спинами, отражаясь в водной глади. От ферм поднимались узкие полоски дыма, ветер сносил их куда-то на запад. Солнце, бледное и невысокое, согрело лицо мягкими лучами. Мейнард стоял и дышал открытым ртом.
— Ты, видно, совсем отвык дышать, если сейчас вывалил язык, словно пес, — необидно засмеялся Сайф. Мейнард помотал головой и закрыл рот. Только сейчас стало понятно: тишина слегка давит на уши, а значит, поселение находится довольно высоко. Мейнарду доводилось и раньше бывать в горах, выше этих. Он уже не должен бы ощущать высоту, проведя здесь сколько-то дней, однако слишком ослабел от болезни и чувствовал ее, встав на ноги.
— Ты бы сам хватал воздух, как рыба, если бы оказался на моем месте.
— Я был на твоем месте, — сказал Сайф. На свету стало видно, что он не так смугл, как показалось в домашней тени, однако глаза не утратили черноты, а взгляд — остроты. — Меня так же привезли в трюме.
— Где тебя захватили? В Испании? Я слышал, что северяне нападают на тамошние берега.
— О, да. Они не гнушались хорошей добычей. Корабль Бейнира дошел до испанских берегов, и он был не один, даже северяне не отваживаются в одиночку плавать в тех водах. Хотя… может, в тот раз добычи было столько, что им должно было хватить на всех, вот они и отправились стаей, точно волки.
Мейнард усмехнулся. Свежий воздух сделал мысли яснее, и по всему выходит, что сарацин оказался прав — действительно следовало выйти из дома. Хотя столбик пока отпускать не стоит, вдруг земля закружится под ногами…
— Ты живешь здесь почти свободно, как я понял, если даже дочка вождя спокойно уходит, оставляя тебя без присмотра, — а называешь их волками?
— Волк сильное животное, — не принял насмешки Сайф. По-франкски он говорил довольно чисто, да и понимал неплохо. — Я благодарен, что меня не убили.