Чтение онлайн

Глава X, в которой Годфри делает то, что сделал бы на его месте каждый человек, потерпевший кораблекруше­ние

Ночь прошла без происшествий. Оба путешественника, обесси­ленные волнениями и ходьбой, спали так безмятежно, будто нахо­дились в комфортабельной спальне особняка на Монтгомери-стрит.

Утром двадцать седьмого июня с первыми лучами солнца их разбудило пение петуха. Годфри сразу вспомнил все, что с ними приключилось, а Тартелетт долго тер глаза и потягивался, прежде чем вернулся к действительности.

— Наш сегодняшний завтрак будет таким же, как и вчераш­ний обед? — спросил он наконец.

—

Боюсь, что да, — ответил Годфри. — Зато, надеюсь, сего­дняшний обед будет удачнее.

Лицо учителя танцев выразило досаду. Ах, где чай и сандвичи, которые обыкновенно приносили ему прямо в постель? Неужели он не дождется звонка к завтраку и не сможет выпить до этого даже чашку кофе?

Однако нужно было принимать решение. Годфри прекрасно понимал, что все дальнейшее будет зависеть только от него одно­го. На Тартелетта ни в чем нельзя положиться. В пустой коробке, заменявшей Тартелетту голову, не может зародиться ни одной практической идеи, и потому Годфри должен думать, изобретать и решать за двоих.

И тут он вспомнил о своей невесте Фине, от которой так безрассудно отказался, отложив женитьбу до возвращения, о дяде Виле, так неосмотрительно покинутом им. Но к чему теперь пустые сожаления и грезы...

— Для разнообразия вот еще несколько ракушек и полдюжи­ны яиц! — сказал он, повернувшись к учителю танцев.

— А их никак нельзя испечь?

— Нет! — ответил Годфри. — Но что бы вы сказали, дорогой Тартелетт, если бы у нас и этого не было?

— Что на нет и суда нет, — сухо ответил учитель танцев.

Положение заставляло не сидеть сложа руки. Мужественный юноша поборол уныние и составил план действий. После завтрака — изучение местности. Прежде всего попытаться опреде­лить, в какой части Тихого океана произошла катастрофа с «Дримом», потом — найти ближайший на побережье населенный пункт, а там разобраться, что делать дальше: телеграфировать дяде и ждать его распоряжений или сразу же отправиться на родину попутным кораблем.

Годфри рассуждал так: если перейти второй ряд холмов — их причудливые очертания угадывались за деревьями, то, может быть, удастся что-нибудь разузнать. И он решил потратить на разведку час или два, а если понадобится, то и всю первую половину дня.

Годфри огляделся. Петухи и куры искали корм в высокой траве. Агути, козы и бараны паслись на лугу у кромки леса. Чуть они с Тартелеттом тронутся с места, вся компания снова устремит­ся за ними. Можно ли с такой процессией вести разведку? Поду­мав, Годфри решил дать им пастуха, чтобы не водить животных за собой и вместе с тем сохранить стадо.

Тартелетту ничего не оставалось, как подчиниться энергично­му юноше и принять под свое крыло все разношерстное, блеющее и кудахтающее общество.

— Я пройду через лес и сейчас же вернусь на лужайку. Только, пожалуйста, никуда не уходите, — сказал ему Годфри на прощание.

— Не забудьте телеграфировать дяде Вилю, чтобы он поско­рее перевел нам сотни три-четыре долларов! — напомнил Тарте­летт.

— Разумеется! Я тотчас же пошлю телеграмму или, в крайнем случае, письмо, — успокоил его Годфри, пожал учителю руку и углубился в чащу леса, определяя направление по солнцу, едва пробивавшемуся сквозь густую листву. Он шел к высоким холмам, что тянулись на востоке.

Годфри не удалось приметить никаких тропинок. На земле виднелись порой отпечатки копыт проходивших здесь четвероно­гих. Два или три раза Годфри даже показалось, будто

в чаще мелькнули какие-то животные, напоминающие жвачных — не то оленей, не то лосей, но, к счастью, он не заметил следов хищников вроде тигров или ягуаров.

Вокруг, в густых зарослях, порхали сотни диких голубей, в глубине лесной чащи скрывались орланы и тетерева. Пронзи­тельными криками оглашали воздух пестрые попугаи, а высоко в небе парили ягнятники, похожие на какаду, с пучками щетини­стых перьев под клювом. Но ни по одной из пород пернатых нельзя было определить, на какой широте они находятся.

То же самое можно сказать и о породах деревьев. Здесь произрастали примерно те же разновидности, что и в той части Соединенных Штатов, которая включает в себя Нижнюю Кали­форнию, залив Монтрей и Новую Мексику. Росли земляничники [88] , кусты кизила, клены, березы, дубы, пять или шесть видов магно­лии и сосна, вроде той, что встречается в Южной Каролине, а на лужайке — оливковые деревья, каштаны, кусты тамаринда, масти­ки и мирты — все, что встречается на юге умеренной зоны. Между деревьями можно было пройти, не прибегая ни к огню, ни к топо­ру. Легкий морской ветерок покачивал верхушки, а на земле здесь и там пестрели солнечные блики.

Годфри, одержимый желанием побыстрее взобраться на хол­мы, окаймлявшие с востока лесную чащу, перешел через нее наискосок, не думая ни о какой опасности. Определяя путь по солнцу, он прямо шел к своей цели и не замечал выпархивавших из-под ног птиц-гидов, названных так оттого, что они всегда летят впереди путников. Птицы то задерживались, то отлетали назад, то снова устремлялись вперед, будто показывая дорогу. Но ничто не могло отвлечь Годфри, и это вполне понятно. Не пройдет и часа, как решится его судьба! Еще немного терпения, и он узнает, можно ли отсюда добраться до первого поселка или города, есть ли здесь люди и сумеет ли он с ними сговориться.

Размышляя о маршруте, проделанном «Дримом» за время сем­надцатидневного плавания и вынужденных отклонениях от курса.

Годфри пришел к выводу, что земля эта вряд ли могла быть японским или китайским побережьем. Во время их плавания солнце всегда стояло на юге, а это показывает, что «Дрим» не выходил за пределы Северного полушария.

За два часа пути Годфри прошел около пяти миль, иногда отклоняясь в сторону, когда на пути вставали очень густые зарос­ли. И тем не менее он уже приблизился ко второй гряде холмов. Деревья поредели и росли здесь группами, солнце свободно про­сачивалось сквозь верхние ветви. Он шел все вверх и вверх, и вскоре начался крутой подъем.

Годфри очень устал, но был полон решимости и не сбавлял шага и вскоре оказался выше зеленой полосы леса, выше деревьев. Он шел, не оглядываясь назад, не отрывая глаз от оголенного участка земли, видневшегося вверху, в четырех или пятистах футах впереди.

Из неровной цепи холмов выступал как бы срезанный сверху маленький конус, вознесшийся выше всей остальной гряды.

— Туда! Туда! — повторял про себя Годфри. — Надо добрать­ся до самой высокой точки! Гребень уже близок! Но что я оттуда увижу? Город? Деревню?.. Пустыню?..