Чтение онлайн

Ниже селения Алемкер, расположенного на левом берегу реки, ландшафт изменился. Закрывавшая горизонт полоса лесов смени­лась теперь холмами, их мягкие очертания ласкали глаз, а за ними поднимались вершины настоящих гор, смутно вырисовывающихся вдалеке.

Ничего подобного еще не приходилось видеть ни Яките с доче­рью, ни Лине, ни старой Сибеле. Зато Маноэль был здесь как дома. Он знал, как называются горные цепи, теснившие долину великой реки, которая понемногу сужалась.

— Справа, — сказал он, — цепь Паруакарга, идущая полукру­гом к югу. Слева горы Курува; мы скоро минуем их последние уступы.

— Стало быть, мы уже подходим? — спросил Фрагозо.

— Стало быть,

да!

Оба жениха понимающе переглянулись, незаметно для других.

Наконец, несмотря на приливы, которые, начиная с Обидуса, уже давали себя знать, замедляя ход жангады, наши путешествен­ники миновали Монти-Алегри и Праинья-де-Онтейро, потом — устье Ксингу, куда частенько наведывались индейцы племени юрумас, мастера изготовлять чучела зверей для кабинетов есте­ственной истории.

Как привольно раскинулась здесь Амазонка и как ясно было, что эта царица рек скоро разольется во всю ширь, словно настоя­щее море! Берега ее покрывала буйная растительность, по самому их краю стоял густой камыш. Городки Пурту-де Мос, Боа-Виста, Гурупа вскоре остались позади и казались теперь лишь темными точками.

В низовье река разделилась на два широких рукава, вливавших­ся в Атлантический океан: один стремился на северо-восток, другой — на восток, а между ними образовался довольно большой остров Маражо. Остров этот величиной в целую провинцию имеет не менее ста восьмидесяти лье в окружности. Пересеченный сетью небольших речек, он покрыт на западе лесами и болотами, а на востоке — саваннами, на которых пасутся стада в тысячи голов.

Остров Маражо преграждает путь Амазонке и заставляет ее раздвоиться невдалеке от впадения в океан. Следуя по большому рукаву, жангада прошла бы мимо островов Кавиана и Мешиана и вышла бы в устье шириной около пятидесяти лье. Но здесь ее встретили бы валы чудовищного прилива, который за три дня до новолуния и до полнолуния поднимает в реке воду на двена­дцать — пятнадцать футов выше ее уровня. И это за две минуты вместо обычных шести часов. «Поророку» — один из самых опас­ных приливов.

К счастью, меньший рукав, называемый каналом Бревис (хотя он представляет собой естественный приток реки Пара), не под­вержен опасностям столь грозного явления природы: приливы и отливы в нем более спокойны. Лоцман Араужо про то, конечно, знал и выбрал именно его. Погода стояла такая ясная, что не приходилось опасаться бурь, частенько налетающих на канал Бре­вис.

Спустя несколько дней жангада проплыла мимо деревни того же названия. Несмотря на то, что ее окрестности каждый год надолго затопляются паводком, к 1845 году здесь насчитывалась добрая сотня домов. Здешние места раньше населяли индейцы тапуйа, но теперь они все больше смешиваются с белым населени­ем, что может привести к полной их ассимиляции.

Жангада продолжала спускаться вниз по реке. Она то шла вдоль манговых деревьев, чуть не цепляясь за их длинные корни, раскинутые на поверхности воды, точно лапы громадных крабов, то скользила мимо пальм со светло-зеленой листвой и гладкими стволами, в которые команда упиралась длинными шестами, выво­дя жангаду на быстрину.

Потом показалась река Токантинс, принимающая в себя воды многих речек из провинции Гояс и образующая при впадении в Амазонку широкое устье; остались за кормой Можу и небольшое селение Санта-Ана.

На обоих берегах развертывалась величественная панорама, будто некий чудесный механизм все время передвигал ее от носа к корме жангады.

Теперь многочисленные спускавшиеся по реке суденышки — убы, эгаритеа, вижилинды, всевозможные пироги, маленькие и средние каботажные суда нескончаемой вереницей следовали за жангадой, словно шлюпки, эскортирующие

громадный военный корабль.

Наконец справа показался Санта-Мария-де-Белен-до-Пара или попросту «Город», как именуют его жители провинции: живопис­ные ряды белых многоэтажных домов, укрывшиеся под пальмами монастыри, колокольни кафедрального собора и церкви Ностра- Сеньора-де-Мерсед и целая флотилия шхун, бригов и трехпарусников. Торговый порт «Города» поддерживает связь со Старым Светом.

У пассажиров жангады сильнее забились сердца: они достигли цели своего путешествия, еще недавно казавшейся им недостижи­мой. Когда Жоама Дакосту арестовали в Манаусе, могли ли они надеяться, что увидят когда-нибудь столицу провинции Пара?

И вот, пятнадцатого октября, через четыре с половиной меся­ца после выхода из Икитоса, перед ними за крутым поворотом реки открылся Белен.

О приближении жангады стало известно за несколько дней. Весь город знал историю Жоама Дакосты. Навстречу плоту вышли сотни лодок, и вскоре жангаду наводнили беленцы, приветствую­щие соотечественника, вернувшегося из столь долгого изгнания. Тысячи любопытных, а точнее сказать, тысячи друзей, столпились на плавучей деревне задолго до того, как она вошла в гавань, но плот был так велик и прочен, что мог бы, наверное, выдержать население целого города.

В одной из первых пирог, поспешивших навстречу жангаде, прибыла госпожа Вальдес. Мать Маноэля прижала к груди свою новую дочь, избранницу сына.

До наступления вечера лоцман Араужо надежно пришварто­вал жангаду к берегу в небольшой бухте позади арсенала. Здесь будет ее последняя стоянка после восьмисот лье пути по великой бразильской реке. Тут индейские шалаши, негритянские хижины и склады с ценным грузом постепенно разберут, потом придет черед главного дома, спрятавшегося под завесой зелени и цветов, а за ним и маленькой часовни, скромный колокол которой сейчас отвечал на ликующий перезвон беленских церквей.

Но прежде на жангаде совершится торжественный обряд: бракосочетание Маноэля с Миньей и Фрагозо с Линой. Отцу Пассанье предстоит благословить оба союза, сулившие молодым столько счастья.

Не беда, что маленькая часовенка вмещает только семью Дако­сты: на жангаде можно принять всех желающих, а если наплыв гостей будет слишком велик, тогда река предоставит уступы свое­го обширного берега всем доброжелателям.

Обе свадьбы торжественно и пышно отпраздновали на другой день по прибытии.

Утро стояло чудесное. Уже с десяти часов на жангаду хлынул поток разодетых по-праздничному гостей. На улицы высыпало почитай все население Белена. На берегу собралась большая толпа, реку запрудило множество лодок, наполненных зрителями; они окружили невиданный плот, и водная гладь Амазонки скры­лась под этой флотилией.

Первый удар колокола в часовне послужил сигналом к началу праздника. Все церкви в Белене разом ответили ему. Суда в порту до самых верхушек мачт украсились флагами, даже чужеземные корабли подняли свои флаги, салютуя бразильскому знамени. Со всех сторон послышались ружейные выстрелы, но и они не могли заглушить несмолкаемое тысячеголосое «ура!».

Семья Дакосты вышла из дому и направилась к часовне.

Жоама Дакосту встретили неистовыми рукоплесканиями. Он вел под руку госпожу Вальдес, рядом с Якитой выступал беленский губернатор, почтивший своим присутствием свадеб­ную церемонию. Прибыли на торжество и друзья молодого вра­ча. Маноэль шел рядом с Миньей, прелестной в подвенечном наряде. За ними гордо шествовал Фрагозо, ведя за руку сияющую от счастья Лину. Шествие замыкали Бенито и старая Сибела. По обе стороны от прохода выстроилась команда жангады.