Чтение онлайн

Однажды с Магальянсом случилось несчастье: на него упало срубленное дерево. Его перенесли, почти недвижимого, на ферму. Чувствуя, что конец уже близок, он подозвал плачущую Якиту и, соединив руки дочери и Жоама Гарраля, заставил того поклясть­ся, что он возьмет ее в жены.

— Ты вернул мне состояние, — проговорил Магальянс, — и я не умру спокойно, если не упрочу этим союзом будущее моей дочери.

— Я могу оставаться ее преданным слугой, ее братом и защит­ником, не будучи ее мужем, — возразил Жоам Гарраль. — Я вам обязан всем и никогда этого не забуду; а награда, которой вы одариваете меня, превышает мои заслуги.

Отец настаивал. Близкая смерть

не позволяла ему ждать, он требовал обещания, и Жоам Гарраль дал слово.

Яките было тогда двадцать два года, а Жоаму — двадцать шесть. Они любили друг друга и обвенчались за несколько часов до смерти Магальянса, у которого достало сил благословить их союз.

Спустя год после свадьбы Якита подарила мужу сына, а еще через два года — дочь. Бенито и Минья обещали стать достойны­ми внуками старого португальца и достойными детьми своих родителей.

Шли годы. Девочка росла на лоне великолепной тропической природы, получая воспитание и практические знания в доме отца матери. Чему могли научить ее в монастырской школе Манауса или Белена? Где нашла бы она лучшие примеры семейных добро­детелей? Разве вдали от родного дома ее сердце и ум стали бы тоньше и отзывчивее? Если она не станет, как мать, хозяйкой фазенды, все равно сумеет занять достойное положение в любом месте.

Другое дело Бенито! Отец считал нужным дать сыну серьезное образование, какое можно было получить только в больших бра­зильских городах. К этому времени богатый владелец фазенды имел возможность ни в чем не отказывать своему единственному наследнику.

Мальчика, наделенного от природы пытливым, живым умом и чуткой душой, в двенадцать лет отправили в Белен. Там, под руководством педагогов, юноша учился так усердно, как будто состояние его отца не позволяло ему ни минуты проводить в праздности. Бенито не принадлежал к вертопрахам, считающим, что богатство избавляет от необходимости трудиться; напротив, честный, прямой и энергичный юноша твердо знал: тот, кто уклоняется от выполнения своих обязанностей, недостоин назы­ваться человеком.

В первые же годы в Белене Бенито познакомился с Маноэлем Вальдесом, сыном негоцианта из провинции Пара. Сходство ха­рактеров и вкусов сблизило их, и вскоре они стали неразлучны. Маноэль был на год старше Бенито. Они с матерью жили на доходы со скромного наследства, доставшегося ей после смерти мужа. После окончания колледжа юноша поступил в медицинский институт. Его всегда влекла военная служба, и он избрал благо­родную профессию военного врача.

К этому времени, когда мы встретили двух друзей, Маноэль уже закончил обучение и приехал погостить несколько месяцев на фазенде, где обычно проводил каникулы. Молодой человек, с при­ятными манерами, благородной внешностью и врожденным чув­ством собственного достоинства, сделался вторым сыном для Жоа­ма и Якиты. Но если он и считал себя братом Бенито, то по отношению к Минье это звание казалось ему недостаточным, ибо вскоре он почувствовал к ней гораздо более нежную привязан­ность, чем братская любовь.

В 1852 году Жоаму Гарралю исполнилось сорок восемь лет. Благодаря своей воздержанности, умеренным вкусам и скромной трудовой жизни он сохранил силы, хотя многие люди здесь преж­девременно старились. Коротко остриженные волосы и длинная борода уже серебрились, придавая ему строгий вид пуританина.

Весь его облик говорил о неподкупной честности, которой слави­лись бразильские купцы и землевладельцы. В этом внешне спокой­ном и уравновешенном человеке угадывался внутренний огонь, сдерживаемый твердой волей.

А между тем в этом

с виду здоровом и преуспевающем челове­ке замечалась затаенная грусть, победить которую не могла даже нежная привязанность Якиты.

«Почему муж умеет радоваться лишь чужому счастью, но не своему? Какое тайное горе гложет его?» — спрашивала она себя и не находила ответа.

Яките минуло сорок четыре года. В тропической стране, где женщины становятся старухами уже в тридцать лет, она тоже сумела устоять против разрушительного влияния климата. Черты ее красивого лица слегка отяжелели, но сохранили благородство линий классического португальского типа, в котором гордость естественно сочетается с душевной прямотой и открытостью ха­рактера.

Бенито и Минья на нежную любовь родителей отвечали столь же горячей привязанностью.

Бенито, веселый, смелый, горячий юноша — ему шел двадцать второй год, — с душой нараспашку и живым непоседливым харак­тером, отличился от своего друга Маноэля, более сдержанного и серьезного. После целого года, проведенного в Белене, вдали от родных мест, для Бенито было великой радостью вернуться в от­чий дом, вновь увидеть отца, мать и сестру, вновь оказаться на лоне величественной природы Верхней Амазонки — ведь он зав­зятый охотник!

Минье только что сравнялось двадцать. У этой прелестной девушки с темными волосами и большими синими глазами, каза­лось, вся душа отражается во взоре. Среднего роста, стройная, грациозная, она лицом вышла в мать, а характером — чуть посе­рьезнее брата. Ласковую и приветливую, ее любили все обитатели фазенды. Что до Маноэля Вальдеса — его не стоило и спрашивать о достоинствах девушки: он был слишком заинтересованной сто­роной, чтобы дать беспристрастный ответ.

Описание семьи Гарраль будет неполным без рассказа об их многочисленных домочадцах.

Шестидесятилетняя негритянка Сибела, отпущенная хозяином на волю, продолжала жить в его доме из привязанности к его семье. В молодости она еще нянчила Якиту. На правах старого члена семьи она говорила «ты» и матери и дочери. Вся жизнь доброй женщины прошла среди этих лесов и полей, на берегу реки, которая служила границей фермы. Она попала в Икитос ребенком (в ту пору еще существовала торговля неграми) и нико­гда не покидала этого селения: здесь вышла замуж, здесь овдовела и, потеряв единственного сына, осталась служить у Магальянса. Сибела знала только ту часть Амазонки, которая всегда была у нее перед глазами.

Назовем также и хорошенькую веселую мулатку, считавшуюся служанкой Миньи, ее ровесницу, горячо преданную своей юной хозяйке. Звали ее Лина. Этому милому, немного избалованному созданию прощали некоторую вольность обращения, сама же Лина обожала свою госпожу. Своевольная, ласковая и насмешли­вая, она делала в доме все что хотела.

Работники фазенды делились на две части: индейцы — около сотни человек — работали на ферме за плату, и негры — их было вдвое больше — оставались еще рабами, но дети их рождались уже свободными. В этом отношении Жоам Гарраль опередил бразильское правительство.

Надо сказать, что в бассейне Амазонки с неграми, привезенны­ми из Бенгелы, из Конгои с Золотого Берега, обычно обращались довольно мягко, и, уж во всяком случае, на икитосской фазенде никто не проявлял жестокости в отношении невольников, что зачастую имело место на плантациях в других странах.

Глава IV Сомнения

Маноэль любил сестру своего друга Бенито, и она отвечала ему взаимностью. Когда у молодого врача не осталось сомнений в сво­их чувствах, он решил открыться Бенито.