Чтение онлайн

Судья Жаррикес опустил листок и погрузился в раздумья.

— Эти так называемые «слова», замеченные мною при беглом чтении, просто нелепы, — пробормотал он. — Совершенно непо­нятно, какого они происхождения! Одни напоминают голланд­ские, другие — русские, третьи — английские, а большинство из них ни на что не похожи, не говоря уже о том, что многие группы согласных вообще невозможно произнести. Да, как видно, ключ найти будет нелегко!

И пальцы судьи принялись барабанить по столу что-то вроде сигнала к побудке, словно он хотел разбудить свои дремлющие мыслительные способности.

— Прежде всего поглядим,

сколько здесь букв, — сказал он и сосчитал их с карандашом в руке.

— Двести пятьдесят две! Ну что ж, теперь надо посмотреть, как часто повторяется каждая буква, и произвести подсчет.

Судья Жаррикес принялся считать, отмечая каждую букву в алфавитном порядке. Четверть часа спустя он составил следую­щую таблицу:

З — 9 раз А — 2 раза,

И — 10 „ Б — 12 „

Й — 6 „ В — 6 „

К — 7 „ Г — 20 „

Л — 9 „ Д — 6 „

М — 4 „ Е — 15 „

Н — 11 „ Ж — 8 „

Р — 7 „ Щ — 2 „

С — 14 „ Ъ — 3 „

Т — 21 „ Ы — 2 „

У — 11 „ Ь — 3 „

Ф — 15 „ Э — 4„

если буква Б, например, каждый раз обозначалась буквой Л, О — буквой В, а Г — буквой К и так далее, тогда пусть меня выгонят со службы, если я не прочту зашифрованный текст! И действо­вать надо не иначе, как по методу гениального аналитика Эдгара По [58] !

Судья Жаррикес имел в виду рассказ знаменитого американ­ского писателя «Золотой жук», по праву считающийся шедевром детектива.

В том рассказе криптограмму, составленную из цифр, букв, алгебраических знаков, звездочек, точек и запятых, анализируют чисто математическим методом и разгадывают при самых фанта­стических обстоятельствах; вот почему поклонники таланта Эдга­ра По не могут забыть тот занимательный рассказ.

Но там от разгадки американского документа зависело только обнаружение сокровища, а здесь дело шло о жизни и чести человека! Так что найти шифр к этой криптограмме было куда важней.

Судья, не раз перечитывавший «Золотого жука», изучил все аналитические приемы, столь тщательно разработанные Эдгаром По, и решил воспользоваться ими. Он был уверен, что если значение каждой буквы остается всегда одним и тем же, то с помощью этих приемов он в конце концов прочтет документ, касающийся Жоама Дакосты.

— Как поступил Эдгар По? — бормотал он. — Он начал с того, что установил, какой знак — здесь у нас только буквы, значит, мы скажем — какая буква встречается в криптограмме чаще всего. Я вижу, что это буква Т: она встречается двадцать раз. Сразу становится ясно, что Т не означает Т, ибо должна заменять букву, наиболее используемую в нашем языке, если предположить, что документ написан по-португальски. Во фран­цузском и английском языке на ее месте была бы буква Е; у итальянцев — И или А; у португальцев же — А или О. Можно предположить, хотя бы на время, что Т означает А или О...

Судья стал искать, какая буква после Т попадается больше других. И составил следующую таблицу:

Т—21 раз Ж—8 раз

Г—20 „ З, Л—9 „

Р—7 раз В, Д, Й—6 „

М, Ц, Ч—4 „ А, Ш, Щ, Ы—2 „

Ъ, Ь, Э, Ю—3 „ Н, У—11 „

Б, О—12 „ П,

И—10 „

X—9 „

— Итак, буква А изображается всего два раза! — вскричал судья. — Теперь яснее ясного, что значение ее изменено. А какие звуки после А и О чаще всего встречаются в нашем языке? Подумаем.

И судья Жаррикес, проявив поистине замечательную проница­тельность, погрузился в новые исследования, подражая знамени­тому американскому писателю, который, будучи великим аналити­ком, сумел с помощью метода индукции воссоздать азбуку, соот­ветствующую знакам криптограммы, после чего ему не составило труда прочесть всю тайнопись.

Точно так же поступил и Жаррикес, и мы беремся утверждать, что он оказался не слабее своего прославленного учителя. Неда­ром судья так много упражнялся на всевозможных логогрифах, кроссвордах и головоломках, построенных на перестановке букв, которые решал и в уме, и на бумаге, успев набить руку в этом умственном спорте.

Через три часа после начала работы перед ним лежала азбука, и, если его метод был правильным, она должна была открыть ему настоящее значение букв, начертанных на пожелтевшей бумаге. И тогда осталось бы только последовательно заменить буквы в документе на буквы, угаданные судьей.

Приступал он к этому не без сердечного трепета. Судья пред­вкушал то душевное наслаждение (куда более сильное, чем приня­то думать), какое испытывает человек, когда после долгих часов упорного труда ему открывается смысл логогрифа.

— А ну-ка попробуем, — проговорил он. — Право, я буду очень удивлен, если мой ключ не подойдет.

Судья Жаррикес снял очки, протер запотевшие стекла, снова нацепил их на нос и склонился над столом.

Положив перед собой лист с новой азбукой и документ, он начал подписывать под каждой буквой текста найденную им букву.

Подписав первую строчку, он перешел ко второй, потом к тре­тьей, к четвертой, пока не дошел до конца абзаца. Исследователь даже не взглянул, получаются ли из букв понятные слова. Он желал доставить себе удовольствие, прочитав все одним духом.

Кончив писать, он воскликнул:

— Ну-с, а теперь прочтем!

И прочитал...

Великий Боже, какая белиберда! Строчки, которые он написал буквами своей азбуки, были так же бессмысленны, как и строчки документа! Еще один набор букв — только и всего! Они не составляли никаких слов, не имели никакого смысла! Короче говоря, это была столь же непонятная абракадабра.

— Что за дьявольщина! — возопил судья Жаррикес.

Глава XIII Снова о шифрах

В семь часов вечера судья Жаррикес по-прежнему сидел, по­грузившись в решение головоломки, ни на шаг не продвинувшись вперед, позабыв об обеде и отдыхе, когда кто-то постучался в дверь кабинета.

И, право, вовремя. Еще час, и перегретый мозг судьи, чего доброго, растопился бы в его воспаленной голове!

После нетерпеливого приглашения войти дверь отворилась, и на пороге появился Маноэль.

Судья не рассердился, что ему помешали, и даже, напротив, обрадовался возможности поделиться мыслями с человеком заин­тересованным. Корпеть над загадкой в одиночку уже стало невмо­готу. Словом, Маноэль явился как нельзя более кстати.

— Господин судья, — проговорил тот, входя, — прежде всего позвольте спросить, добились ли вы хоть какого-нибудь резуль­тата?