Чтение онлайн

— Руку его дочери! — побледнев от гнева, ответил Маноэль.

— Как?! Мерзавец осмелился!.. Я должен разыскать его! — воскликнул Бенито. — И выяснить, как он раскрыл тайну отца! Может, он узнал ее от истинного виновника преступления? Он у меня заговорит!.. А если откажется говорить, я буду знать, что мне делать!

— Что делать нам обоим, — сказал не столь пылко, но не менее решительно Маноэль.

— Нет, Маноэль... Мне одному!

— Мы братья, Бенито, и долг мщения возложен на нас обоих!

К молодым людям подошел лоцман Араужо.

— Как вы решили? — спросил он. — Оставаться на якоре у острова Мурас

или войти в гавань Манауса?

Вопрос этот нужно было обдумать до наступления ночи.

Известие об аресте Жоама Гарраля, успевшее распространить­ся по городу, несомненно, возбудило любопытство его жителей. А что, если оно вызвало не только любопытство, но и враждеб­ность к осужденному за преступление в Тижоке, которое когда-то наделало столько шуму? Что, если надо опасаться толпы, возму­щенной злодеянием, которое до сих пор не наказано? Еслитак, не лучше ли оставить жангаду на якоре у острова Мурас, на правом берегу реки, в нескольких милях от Манауса?

— Нет! — воскликнул Бенито. — Если мы останемся здесь, могут подумать, что боимся за себя, покинули отца и сомневаемся в его невиновности. Нужно немедленно плыть в Манаус!

— Ты прав, Бенито, — поддержал его Маноэль. — Трогаемся!

Араужо одобрительно кивнул и приказал команде готовиться к отплытию. Маневрировать в таком месте было не просто: пред­стояло пересечь наискось течение Амазонки, сливающееся с тече­нием Риу-Негру, и войти в устье этого притока.

Лоцман велел отдать швартовы, и жангада, подхваченная тече­нием, двинулась по диагонали к другому берегу. Используя тече­ние, огибавшее выступы берегов, Араужо искусно вел громадный плот в нужном направлении с помощью команды, орудовавшей длинными шестами.

Два часа спустя жангада подошла к противоположному берегу, немного выше устья Риу-Негру, и течение само отнесло ее в широ­кую бухту, открывшуюся на левом берегу притока.

К пяти часам вечера жангада крепко пришвартовалась, но не в самой гавани Манауса, куда можно было войти, лишь преодолев довольно сильное встречное течение, а на полмили ниже. Теперь плот покачивался на черных водах Риу-Herpv, у довольно высоко­го берега, поросшего цекропиями с золотисто-коричневыми по­чками и окруженного высоким тростником фроксас с очень твер­дыми и прочными стеблями, из которых индейцы делают копья.

На берег вышло несколько местных жителей. Без сомнения, их привело к жангаде любопытство: весть об аресте Жоама Дакосты уже успела облететь весь город; однако они были не слишком назойливы и держались в отдалении.

Бенито хотел тотчас же высадиться на берег, но Маноэль его отговорил.

— Подождем до завтра, — сказал он. — Скоро наступит ночь, нам нельзя покидать жангаду.

В эту минуту Якита с дочерью и отец Пассанья вышли из дому. Минья была в слезах, но глаза ее матери были сухи, движенья тверды и решительны.

Якита медленно подошла к Маноэлю.

— Выслушайте меня, мой друг, — проговорила она. — Я долж­на сказать вам то, что велит мне моя совесть.

— Я слушаю вас, — ответил тот.

Якига посмотрела ему прямо в глаза.

— Вчера, после разговора с моим мужем, Жоамом Дакостой, вы подошли ко мне и назвали меня «матушкой»; вы взяли за руку Минью и назвали ее своей женой. Прошлое Жоама Дакосты уже не было для вас тайной, вы знали о нем?

— Знал, — ответил Маноэль, — и да накажет меня Бог, если я колебался

хоть одну секунду!

— Пусть так, Маноэль, но тогда Жоам Дакоста еще не был арестован. Теперь положение изменилось. Пусть муж мой ни в чем не повинен, но он в руках полиции, тайна его разглашена. Минья — дочь человека, приговоренного к смерти...

— Минья Дакоста или Минья Гарраль — не все ли мне рав­но! — пылко воскликнул Маноэль.

— Маноэль!.. — прошептала девушка.

— Матушка, если вы не хотите ее убить, назовите меня сы­ном! — сказал Маноэль.

— Мой сын! Дитя мое! — только и могла проговорить Якита, и слезы, которые она сдерживала с таким трудом, градом покатились по ее щекам.

В эту страшную ночь никто из них не сомкнул глаз.

Глава III Взгляд в прошлое

Смерть судьи Рибейро, в чьей поддержке Жоам Дакоста не сомневался, была для него роковым ударом.

Рибейро знал Жоама Дакосту еще в ту пору, когда молодого служащего алмазных копей судили за похищение алмазов, а сам Рибейро еще не стал главным судьей в Манаусе. Будучи всего лишь адвокатом в Вилла-Рике, он взял на себя защиту обвиняемого перед судом присяжных и, изучив дело, принял его близко к сердцу. Подробно ознакомившись с протоколами допросов и показаниями свидетелей, Рибейро пришел к глубокому убеждению, что подза­щитный обвинен несправедливо, следствие шло по неверному пути.

Тем не менее, несмотря на все его способности, на все приложен­ные усилия, адвокату Рибейро не удалось убедить присяжных. На кого мог он направить их подозрения? Если допустить, что Жоам Дакоста, имея возможность известить грабителей о времени от­правки груза, не сделал этого, тогда кто же? Служащий, сопрово­ждавший конвой, погиб вместе с солдатами и потому был вне подозрений. Все обстоятельства дела говорили не в пользу Жоама Дакосты.

Рибейро защищал его горячо и искренне, но ему так и не удалось спасти своего подзащитного. Присяжные заседатели поддержали все пункты обвинительного заключения. Жоама Дакосту осудили за преднамеренное убийство, без каких-либо смягчающих вину об­стоятельств, и приговорили к смерти.

Осужденному не оставалось никакой надежды на спасение. Но в ночь перед казнью, когда виселица уже стояла на площади, Жоаму Дакосте удалось бежать из тюрьмы... Остальное читателю известно.

Двадцать лет спустя адвокат Рибейро был назначен главным судьей в Манаусе. Узнав об этом, скрывавшийся в Икитосе беглец решил начать хлопоты о пересмотре своего дела. Уверенный, что позиция адвоката не изменилась, после того как он стал судьей, Жоам решил добиться оправдания. Еще одно обстоятельство по­буждало его действовать не откладывая.

Задолго до разговора с Якитой он понял, что Маноэль любит его дочь. И не сомневался, что не сегодня-завтра молодой врач сделает предложение. Мысль о том, что дочь его выйдет замуж под чужим именем, что Маноэль Вальдес, думая породниться с семьей Гарралей, породнится с семьей Дакосты, осужденного на смерть беглеца, — эта мысль была ему нестерпима. Нет! Будь что будет, но брак дочери не должен совершиться при тех же условиях, что и его собственный!

Но ведь обстоятельства не позволяли ждать: старый фермер умирал, он протягивал умоляющие руки к нему и к дочери... Жоам Дакоста промолчал, брак совершился, и молодой муж посвятил свою жизнь счастью той, что стала ему подругой.